– Попьёшь со мной чаю?
– спросила Аня, когда я вышел. Она была в том же бежевом костюмчике, в котором ходила обычно в гимназию. На ногах - смешные тапочки-тигры.

Отказываться было некрасиво. Если в начале можно было убежать, чтобы не испытывать стыда, то теперь, убежав, я бы только подчеркнул, что мне по-прежнему стыдно.

Мы сели пить чай. Аня достала кусок торта, который остался после дня рождения. Оказалось, что мы родились с разницей в две недели.

То ли от сладкого, то ли потому, что Аня была рядом, но неожиданно я повеселел. В какой-то момент пошутил про свой нос так, что мы чуть со стульев не попадали. Аня, наверное, громче всех смеялась с моих шуток в классе, и мне особенно хотелось смешить её.

– Раз уж ты зашёл ко мне, поможешь мне сделать домашку по английскому!
– сказала Аня, когда мы уже заканчивали пить чай.

Я не возражал. Странно, но Аня больше не вызывала у меня такого стеснения, как раньше. Мы пошли в зал, и я с любопытством рассматривал старинные часы с кукушкой, оставшиеся от Аниной бабушки, секцию из массива красного дерева, забитую книгами, с резными фигурками и завитушками на дверцах, персидский ковёр на паркетном полу. Вместо телевизора проигрыватель пластинок.

– Телевизора у вас нет?
– удивлённо спросил я.

– Есть, в другой комнате.

Аня сходила за портфелем, и мы сели на диван на расстоянии ладони друг от друга.

Она открыла учебник, мы начали вместе переводить текст. Только теперь я осознал, как близко мы сидим. Аня случайно касалась меня рукой, поправляла волосы, в которых я буквально купался. И её губы так заманчиво блестели. Мне тяжело было концентрироваться на задании. Внутри меня всё дрожало. Казалось, во мне проснулся вулкан. От волнения мои ладошки стали влажными, сердцебиение участилось, я начал слышать тишину, когда мы молчали. Аня часто облизывала губы, не отрывая взгляда от учебника. Она читала вслух, я исправлял её.

– Держи лучше ты, - она отдала мне учебник и придвинулась вплотную. Теперь наши ноги соприкасались, и я почувствовал пьянящее тепло, исходящее от неё. Её попа имела форму капельки, придавленной снизу. Левая часть этой мягкой капельки упиралась мне в бедро. Мне показалось, что Аня улыбается краешком губ.

В какой-то момент она подняла голову, в очередной раз поправляя волосы, и наши глаза встретились. Она вопросительно смотрела на меня, её приоткрытые губки слегка подрагивали.

От адреналина у меня кружилась голова. Много лет спустя, посмотрев фильм «Форрест Гамп», я со стыдом вспоминал себя в тот момент.

Аня наклонила голову на бок и, слегка опустив веки, накрыла мои губы своими.

Я не умел целоваться. Это был первый поцелуй в моей жизни. Неуклюже я начал напрягать губы, пытаясь следовать её примеру. Она заулыбалась, я почувствовал, как разъезжаются её губы в стороны, пока мы не стукнулись зубами.

– Что?
– тревожно спросил я. Я боялся напортачить.

– Давай только я, - тихо сказала она.

«Конечно, давай», - думал я. От поцелуя я стал пьяный. Внутри меня взрывались фейерверки, кровь закипала, она прилила к голове, разлилась по всему телу.

В этот раз я сидел спокойно, пока Аня целовала меня. Она обхватила мою нижнюю губу и начала нежно посасывать её. От этого замерло сердце и потемнело в глазах. Потом она переключилась на верхнюю. Одновременно её ладони обхватили мои щёки. Кончиком языка она изучала мой рот, щекотала дёсны, проникая всё глубже между зубов, заигрывая с моим языком. Никогда я не чувствовал ничего подобного, мне казалось, что я схожу с ума. Наконец наши губы слились в нежном поцелуе. Я быстро учился.

Мы сидели так минут пять, делая короткие паузы, чтобы отдышаться, обнимая друг друга, изучая на ощупь.

Потом снова вернулись к английскому. Она читала, я обнимал её за талию, гладил дальний краешек попы-капельки.

В какой-то момент она отвлеклась, и я поцеловал её. Мы снова начали играть языками, как ненормальные. В этот раз я действовал уверенно и сам засунул язык ей в рот. Она жадно втянула и обхватила его губами, посасывая. Я вдруг представил, что она может сделать то же самое с моим членом, и сразу возбудился. До этого мне казалось, что там всё затекло или мне просто хочется в туалет. Но теперь я чётко чувствовал сладкое удовольствие, возникающее вокруг головки члена. Она разбухла, её контуры стали болезненными, она хотела, чтобы её пососали так же нежно.

Я впервые пожалел, что не ношу с собой презерватив. Мне всегда казалось, что такой момент не может наступить неожиданно и, уж когда наступит, я точно успею подготовиться.

Аня тоже не была готова к чему-то большему. Мы долго обнимались и целовались возле двери, перед тем как я, окончательно потеряв голову от счастья, пошёл домой.

Я находился в состоянии эйфории. Серый постапокалиптический пейзаж осеннего Минска раскрасился всеми цветами радуги. Дома я сгорал от нетерпения, ожидая момента, когда лучше всего позвонить Ане. Если позвонить сразу, рассуждал я, она подумает, что я ни о чём другом не думаю, если слишком поздно - может обидеться.