Он вздохнул и поднял голову. Взрослых в селении почти не осталось — все ушли в лес, на охоту или в дозоры. Вайэрси что-то тихо рассказывал группке подростков, неподвижно сидевших перед ним. Ещё несколько красиво и ловко дрались друг с другом — не потому, что поссорились и даже не затем, чтобы обучиться рукопашному бою. Их переполняла неуёмная энергия — и её едва удавалось потратить. Вайми невольно улыбнулся, глядя на них. Ловкие, гибкие, крепкие, они двигались с неуловимой быстротой. Но били каждый раз в твёрдые мышцы или в кость — иногда в живот, но никогда — в лицо или между бедер. Порой два стремительных тела сталкивались и, сплетаясь, катались по траве в, казалось бы, смертельной борьбе. Ещё недавно он и сам что ни день с восторгом ввязывался в эти забавы — плевать, что после них ходишь пегий от синяков. А потом, почти бездыханный от усталости, шёл купаться вместе с товарищами, такими же пегими от его кулаков, и они болтали и смеялись, как ни в чем не бывало…

Вайми печально вздохнул и опустил глаза. Ему не хотелось ни о чем думать. Он сосредоточился на удивительно чистых цветных переливах и мир вокруг него исчез. Сейчас в нём не осталось мыслей и его ум ушёл в глубину, совершенно ему недоступную.

Вдруг радужный диск расплылся перед ним и он увидел небо — мертвенно-чёрное, с бесчисленным множеством жёстких, немигающих звёзд — чужих звёзд, он не смог заметить ничего, даже отдаленно похожего на знакомые созвездия. На переднем плане висела небывало огромная, зеленоватая, туманная… луна? — вся в смутном узоре тёмных пятен. Ощущение громадного чужого мира вдруг захлестнуло его и он отбросил диск, громко вскрикнув от страха.

— Что с тобой? — Лина мгновенно повернулась к нему. Вайми смутился.

— Ничего.

Он поглядел на лежавший в траве диск, потом, сделав над собой усилие, взял его в руки и поднёс к глазам. Диск вновь начал расплываться и голова Вайми вдруг отчаянно закружилась. Мир вокруг поплыл, ему казалось, что если он немедленно не отведет взгляд, то… ну, не умрет, конечно, а просто свалится без чувств.

Внезапный бешеный гнев на свою слабость помог ему справиться с собой. Он начал понимать…

Тут было множество изображений — они сливались, переходили друг в друга так быстро, что у него всё плыло в голове. Едва он начинал что-то разбирать — его сознание, не выдержав нагрузки, словно уходило в сторону. Но Вайми уже чувствовал, что приспособится — большую часть работы он сделал ещё во время тех, казалось бы, бездумных часов наслаждения радужными переливами…

Юноша яростно помотал головой. Для него шёл пятый день войны. Почти всё это время он провёл вместе с воинами племени, изучая то, что уже давно должен был знать. Неймур с каким-то сверхъестественным чутьем замечал, что получалось у него хуже всего — и заставлял заниматься именно этим. Ни он, ни его люди не церемонились с ним — если Вайми попадался на обманный прием или был недостаточно проворен, он просто получал полновесный удар. Впрочем, он не обижался — он всегда мог отбить удар или уклониться, а подобная манера обучения весьма помогала развитию проворности. Он всегда был вынослив и очень быстр, да и повторять ему дважды не приходилось. Одолевать воинов в схватках у него пока не получалось — но он уже не давал себя бить, а это удавалось не всем. А вот владеть собой, как подобает воину, он не умел совершенно. До сих пор одного меткого удара шестом в кость хватало, чтобы Вайми, обезумев от боли, бросился на противника, забыв о всякой осторожности — и получил по полной программе. Тем не менее, над ним уже не смеялись — хорошие лучники ценились на вес золота, и то, что почти любой из этих парней прикончил бы его, сойдись они в бою лицом к лицу, не имело никакого значения. Теперь его смущало, что в бою они будут умирать, прикрывая его. Но ощущать себя одним из них ему очень нравилось, хотя идти на войну по-прежнему было страшновато. От мысли, что ему тоже, быть может, придется умереть ради кого-то из них, мучительно-сладко трепетало сердце…

— Эй! — босая нога Лины крепко пнула его в зад. — Ты что, уснул?

Вайми вновь помотал головой, потом поднял глаза и осмотрелся. Лишь через несколько секунд мир обрёл привычные очертания и он заметил идущего к нему высокого коричнево-смуглого юношу — тот уже неудержимо улыбался, заметив друга.

— Найте!

Диск был мгновенно забыт. Вайми вскочил и бросился к другу, едва не сбив того с ног. Они обнялись так, что хрустнули кости и на миг юноша ощутил, как бьется сердце Найте. Потом они отступили — держась, впрочем, за руки и глядя друг на друга. Кожу Найте покрыли многочисленные ссадины, на левом боку, под рёбрами, темнела длинная запёкшаяся рана — но он улыбался так широко, что Вайми невольно улыбнулся в ответ.

— Уф! — Найте скорее упал, чем лёг на траву. Растянувшись, он смотрел на Вайми снизу вверх. — А я с тобой, дурак, уже попрощался. Эти, найры — пошли на нас войной. Они идут вдоль реки и поджигают по пути лес — идут и жгут. Вот сволочи!

— Ты в порядке? — Лина уже внимательно осматривала его бок.

— Пустяк. Мышца едва задета. У переката мы побили их десятка три, но без толку — сами едва унесли ноги. Их там тысячи, и не перечесть. А как ты?..

Они вчетвером сидели у костра, рассказывая друг другу о своих приключениях. Аютия сидела возле Найте, держа его за руку — словно боялась, что он вот-вот исчезнет. Подвижное лицо юноши очень живо отражало все эмоции, какие он испытывал, слушая рассказ друга.

Тем временем стемнело. Вернулся Неймур с товарищами и остальные, вольные бродяги, вместе с мальчишками, отправленными на их розыски. Не досчитались только двух — двенадцатилетки Айвухо и его закадычного дружка Баану, всего на год старше, но за их судьбу никто не тревожился — наверняка они заночевали в лесу и придут утром. Из взрослых не хватало лишь Ахета, но это едва ли кто замечал.

Зажгли большой костер, в селении стало весело и шумно. Глаза Неба готовились к войне, как к грандиозному празднику, где их ждало испытание всех сил. Даже Тинан с друзьями присоединился к остальным, радуясь, что о разделявшем их можно хотя бы на время забыть. Охотники жарили добычу и щедро делились с остальными. Ахана пела дико звучавшие военные песни, и ей восхищенно внимали. Кое-кто даже подпевал — без слов, одними чистыми звуками, и получалось очень красиво. Её голос звенел, отражаясь от скал, и Вайми порой чувствовал, как стеснялось в груди — Ахана была скорее сильной, чем красивой, но её голос будил в его душе радугу противоречивых чувств и наполнял их поразительной яркостью.

Когда она допела, место в центре занял Неймур. Он говорил неожиданно негромко и вокруг повисла тишина — его слушали спокойно и молча. Это не было военным советом — никто не спорил, что надо, а чего не надо делать. Вождь предложил устроить засаду у развалин Вайтакея и кончить дело одним решительным ударом: куда проще разбить врага в одном крупном бою, чем тратить время, атакуя небольшими отрядами. Да и что ещё они могли сделать? Ведь никто не хотел бросить свой дом, а раз так, то для его защиты и нужно дать бой. К удивлению Вайми, даже его брат был с этим согласен.