Они насторожённо кружили по поляне, словно звери перед схваткой. Вайми часто и глубоко дышал, его глаза дико блестели под массой спутавшихся мокрых волос. Пригнувшись, он пытался обойти Неймура сбоку. Ни о чём больше он не думал. В его голове не осталось отвлечённых мыслей. Лина видела, как бешено бьется его сердце и вздымается обнаженная грудь.

Неймур походил на молодого тигра — его массивное, но гибкое тело словно состояло из одних тугих мускулов, а весил он больше Вайми раза в полтора. Шест в его руках превратился в жутковато гудящий мерцающий круг — и этот круг неотвратимо надвигался на спокойно замершего юношу. Внешне спокойного — сейчас Вайми хотелось заорать. Что тут делать, он не знал — ну так придумай, на то и воображение тебе дано, не как у прочих…

…Ничего запредельно трудного тут всё же не оказалось — прыгнуть вперед, перехватить шест — и не пытаться вырвать, нет! — направить вниз, в ступню Неймура.

Бух! Вот такого Вайми никак не ожидал — шест, словно взбесившись, миновал ступню вождя и со всей мощью врезался в землю. Тут же Неймур ударил в ответ — быстро и сильно. Очень сильно — но этого Вайми уже ждал, разъяренный до бешенства враг — не опасен…

Он отпрыгнул назад, одновременно вновь перехватывая шест. Тот со звонким хлопком ударил по пальцам, едва не оторвав Вайми руки — их до самых плеч пронзила боль. Но юноша не отпустил оружия и, стремительно отступая, потянул его за собой…

Никто не успел даже толком понять, что происходит. Неймура словно подхватил смерч, он покатился по земле, тут же оперся на руки, пытаясь подняться — но шест остался в руках Вайми, описал роскошный полукруг, с резким хлопком выстрела обрушился на загривок — и буквально вбил вождя в землю.

Юноша утер пот, чувствуя, как дрожат руки. Сил ему всё же хватило — но лишь едва-едва-едва. До него начало, наконец, доходить, как он влип: огреть вождя по загривку — не лучший способ завоевать его расположение.

Этот день уже казался ему самым длинным в жизни. Вначале он познакомился с воинами племени — он знал их и раньше, но для них оставался чужим. Среди этих хмурых, мускулистых парней, густо покрытых шрамами, ему, поначалу, стало страшновато — как-никак, он был тут просто зелёным новичком, и они над ним смеялись, причём вовсе не беззлобно. Потом началась проверка его воинских умений. Его меткая и быстрая стрельба из лука вызвала восхищённый гул, но вот в рукопашной пришлось уже хуже. Он всё же смог одолеть двух самых молодых воинов, скорее за счет быстроты и ярости, чем умения — но дрались они совершенно всерьез и, выйдя против опытного Аррухо, Вайми быстро оказался на земле, с основательно разбитым лицом и головой, гудящей от затрещин. В первом же поединке на шестах он заработал массу синяков, а теперь уже сомневался, что уйдет отсюда живым. Он ожидал, что теперь его, как минимум, хорошенько отлупят — и очень удивился, услышав, что принят. Он помог Неймуру подняться, и воины — каждый из восьми — подходили к нему, брали за руки, крепко сжимали их и называли братом, чем окончательно смутили его. Впрочем, Вайми уже знал, что именно теперь всё начнётся по-настоящему.

— Ой, девочки, смотрите, он совсем синий…

— Наверное, от холода…

— Или от синяков…

— Ужас какой, живого места нет же…

— Давайте поможем бедняге…

Вайми неохотно поднял ресницы. Он лежал на боку, среди покрывшейся росой травы, неловко подтянув ноги, уткнувшись лицом в колени, дико дрожа от холода и щёлкая зубами. Синяки по-прежнему горели, дикая боль всё ещё скручивала живот, а на разбитые ступни больно было даже смотреть. Все его мускулы ломило, внутренности, казалось, затянулись в морские узлы, а голова непрерывно кружилась. Ладно, он сам этого хотел…

Вокруг него стояли Иннка, Линнэр и Наурэ — ученицы Лины, будущие травницы и главный источник их с Линой головной боли. Все трое совсем молодые — пятнадцати, шестнадцати и семнадцати лет — офигенно красивые и ловкие, как дикие кошки. И всё бы ничего — Вайми ничего не имел против — но, как он подозревал, их привело к Лине вовсе не желание разобраться с травами — по крайней мере, не только оно — а какое-то другое. Стоило им заметить, что он на них смотрит, как они начинали двигаться… не так, как обычно двигаются люди, а как умеют только девчонки — превращая каждый шаг в бессовестную демонстрацию себя, каждый жест — в представление, а каждую улыбку — во что-то такое, от чего их хотелось сгрести в объятия, крепко прижать к себе и зацеловать до придушенного писка. Вайми поражался, как можно превращать каждый поворот тела в дразнящую игру света на наиболее выгодных местах, явно даже не думая об этом — ведь со стороны же не видно, что там у них получается! Видимо, это одно из тех таинственных девчоночьих умений, данных им единственно затем, чтобы сводить парней с ума…

Сжав зубы, чтобы не застонать от боли, юноша сел. Судорожно растирая все ноющие и замерзшие места, он старался понять, зачем терпит всё это — ведь Неймур просто издевался над ним. Вчера он весь день заставлял его изучать бой на копьях — проще говоря, нещадно бил, если Вайми не мог отбить удар или увернуться, а когда он уже просто не смог стоять на ногах, отправил спать на траве под небом, словно ленивого ученика-мальчишку — и это обидело Вайми больше всего остального.

Он яростно помотал головой и вдруг широко улыбнулся: по крайней мере, с этой стороны его хитрость удалась. Любые муки совести не выносят соседства с грубыми физическими страданиями — а их ему хватит надолго.

Он рывком поднялся на ноги, зашипев от боли в разбитых ступнях, и к нему тут же потянулись три пары рук с мазями и примочками. Похоже, что девчонки готовились весь вчерашний день и Вайми оставалось лишь дрожать и ёжиться, когда его сразу во множестве мест начало жечь, морозить и щипать. Ловкие ладони втирали, промывали, смазывали — в том числе и там, где никаких увечий не наблюдалось. Вайми вздохнул. Не раз — и даже далеко не два — любопытство играло с ним злые шутки, да и тело его вело себя часто слишком своевольно. Он переспал со всеми девчонками в племени, активно домогавшимися этого — а домогались многие. Смешно — он знал, что ни одна из них не сравниться с Линой, но неутолимое любопытство толкало его в чужие объятия снова и снова. Само по себе это здорово, да и отказывать девушкам неудобно — не говоря уж о том, что опасно. Итог конечно, был печален: очередная счастливица разбалтывала всё подругам и тем же утром — или вечером — новость доходила до Лины. Финалом становился суровый допрос подлых предателей — с основной формулировкой «я тебе все волосы выдеру!» и «Что ты в ней нашёл?». И это ещё ладно… А вот когда Лина начинала расспрашивать, чем они его соблазнили — и обвиняемые охотно отвечали… В эти мгновения Вайми хотелось провалиться под землю — это уж не говоря о том, что Лина каждый раз объявляла лежачую забастовку, а лежать рядом с теплой живой девушкой, тянуться к ней и каждый раз нарываться на ловкое отлягивание — это просто ужасно…