смены дежурили. Ты жила в педиатрии, а я с ума сходил по операционной? — папа

сжимает руку мамы.

Наверняка все так и было. Мама в итоге стала педиатром, а папа остался в своей любимой

операционной. И, даже, если спросить любого из работающих людей нашей больницы,

все в один голос скажут о моих родителях самые хорошие слова.

— Ну, а ты, Джон, двинулся дальше? — папа подает маме грязные тарелки, явно готовясь

к десерту. Джон напрягает плечи и не отрывает своего взгляда от стола. Протягиваю руку

и сжимаю его ладонь. Думаю, ему не хочется говорить об этом. Но мои родители не

имеют в виду ничего плохого.

— Я, как и Дилан, работаю, — хмурясь отвечает он.

— Терамису, Джон, надеюсь, ты его любишь, — мама ставит перед нами чудо выпечки.

— Обожаю, Дорис. Последний раз смаковал его, когда мама была еще жива. — Он берет

кусочек и засовывает себе в рот. По его лицу растекается блаженная улыбка. —

Потрясающе.

Мама скромно опускает голову. Папа нежно сжимает ее за плечи, а мы

дальше наслаждаемся вкусным десертом. И, похоже, мои родители решили этим десертом

дать нам передышку. Папа в основном обсуждает с Джоном мужские взгляды на политику

страны, а мы с мамой убираем посуду.

— Милая, как тебе Джон? — говорит мама, подходя ко мне вплотную, пока я смываю

остатки пищи, перед тем как загрузить тарелки в посудомойку.

— Мам, я сейчас ни на кого не обращаю внимания. Джон приятный мужчина. Но некогда

мне, понимаешь? — мама разворачивает меня лицом к себе, протягивая полотенце, чтобы

вытереть руки.

— Дилан, мир не сошелся клином на Майкле. Он хороший парень. Это была подростковая

любовь. И она закончилась, не так ли? — обнимает меня.

В душе я тоскую по Майклу и нашим отношениям.

— Я буду двигаться дальше, как только смогу. И я не перееду к вам. Мне удобнее

находиться в своем доме, — целую ее в щеку. — Хотелось бы надеяться, что папа не

проводит точно такую же беседу с Джоном.

Мама начинает нервно теребить передник своего фартука.

— Господи, боже, мама, — стону я, впиваясь руками в волосы.

— Ну, что, дорогая, я сегодня очень устал и у меня еще ночная операция, так что, мне

необходимо немного вздремнуть. Джон великодушно предложил подвести тебя домой.

Я громко выдыхаю и умоляющим взглядом смотрю на Джона. Он лишь с улыбкой на лице

пожимает плечами.

Родители провожают нас до машины, и как только мы с Джоном в нее садимся, они

исчезают из вида.

Обхватывая руль своими ручищами, он наклоняет голову в мою сторону, приподнимает

брови и начинает смеяться. Качаю головой и начинаю хохотать вместе с ним.

— Ну, что, подруга. Чувствую, мы попали, — выдавливает он через смех.

Да уж попали, мои родители в роли сводников — это серьезно.

— Ладно, куда ехать? — спустя пару секунд интересуется он.

— А есть предложения? — все еще прихожу в себя после выходки мои родителей.

— Я знаю один отличный местный бар неподалеку. Ты как смотришь на это?

Повеселимся? — поигрывает бровями.

— Я свободна. Думаю, мне не помешает пара шотов на ночь,

— снимаю туфли и подтягиваю под себя одну ногу. — Ты же не против? Ноги в них

жутко болят. — Морщу нос.

— Располагайтесь, мисс. Значит, курс на бар. Пристегните ремни, мы взлетаем. — Шутит

он, заводя машину и выезжая с подъездной дорожки.

Мы прибываем в бар с пресловутым названием «У Логана». Здание старое, но на

удивление чистое. Из дверей не вываливаются пьяные рожи, а значит, место приличное.

Фоном играет David Guetta Feat. Sam Martin — «Dangerous». Джон двигает головой в такт,

пропуская меня вперед, при этом успевает поздороваться за руку с каждым.

— Я смотрю, ты тут частый гость? — сажусь на высокий стул около бара, одергивая

задравшееся платье. Взгляд Джона задерживается на моих приоткрытых ногах.

— Мои глаза здесь, Джонни.

— Итак, шоты, — он моргает несколько раз, затем ставит передо мной четыре шота

текиллы. — Думаю, неплохое начало. А потом ты сможешь потанцевать. Стивен сказал,

ты обожаешь танцевать.

Залпом выпиваю первый шот. Да отец всю мою подноготную выложил. Надеюсь, он не