Те, кто жил вчера, тоже ошиблись, пытаясь предсказать, что будет сегодня. Один писатель полагал, что в будущем появится некая спецслужба, которая будет уничтожать книги. Разумеется, в действительности, этого не произошло. Кому они нужны, эти книги? Возиться с ними, сжигать их. Люди просто перестали их читать в какой-то момент. И никакая спецслужба для этого не понадобилась.

Другой автор считал, что война машин протии людей примет какие-то экстремальные формы. Ядерные удары, руины миллионных городов, и армия сверкающих машин, выступающих из клубов огня и дыма, чтобы устранить последних уцелевших представителей человеческой расы. Так эпично, и так далеко от того, что произошло на самом деле. Не было ни одного выстрела, ни одного взрыва. Просто однажды мы проснулись и поняли, что все решения уже принимаются не нами. Миром правят машины. И изменить этого мы уже не можем. Да и не хотим, наверное.

В сущности, мы ведь получили то, чего хотели. Войны прекратились, преступность была снижена до приемлемого уровня - не настолько высокого, чтобы потрясти устои общества, но и не настолько низкого, чтобы распустить полицию за ненадобностью. Это был допустимый уровень преступности. Плюс экономическая стабильность, цены не скачут, промышленность демонстрирует уверенный рост. Люди получают зарплату и приобретают товары по акциям и в кредит. А какой ценой это было достигнуто - кто об этом спросил? Кому до этого есть дело?

Эта война будет проиграна без единого выстрела. Просто лучшие из нас - те, кто способен что-то изменить, - будут тихо и незаметно исчезать. А те, кто остался, будут есть и спать, спать и есть, пока не превратятся в жующее стадо, которое не может изменить ничего. Ни один писатель не представлял себе такой войны. Ни один о ней не напишет.

Впрочем, может быть, что все совсем не так? Что машины не воюют с нами? Они просто заботятся о нас? Окружая нас заботой, как строгая нянька пеленает ребенка, чтобы он не вылез из колыбели. Как птичка, которая укрепляет гнездо, чтобы птенчики не вылезли оттуда. А если им нужно вылезти? А если им нужно летать? Но птичка не понимает этого, и укрепляет гнездо все сильнее. Ее забота неумолима и слепа.

Рихард покосился на Ванделера. Очень тяжело будет разговаривать с ним. Старик тверд и упрям, и в штыки воспринимает все новое. Но с чего-то же нужно начинать. Кому-то же нужно рассказать об этом. А то ему уже начинает казаться, что он единственный человек на планете, который понимает, что происходит. Так можно и с ума сойти.

Внезапно экран моргнул, бегущая строка пропала, и посреди экрана появилась надпись "Нет сигнала".

– Твою ж дивизию, - в сердцах сказал Рихард.

Ванделер обернулся и вопросительно посмотрел на него.

– Линзы барахлят, - объяснил Рихард.

– Это пройдет, - ответил Ванделер.
– Неполадки в системе быстро устраняются.

Он продолжал смотреть на Рихарда, пока у того не побежали мурашки по спине.

– У меня что-то на лбу написано?
– осведомился Рихард.

– Нет, - ответил Ванделер.
– Ничего.

Он отвернулся и опять уткнулся в свое окно.

Рихард вздохнул. Линзы барахлят, и напарник барахлит. Сегодня ничего не идет как надо.

Краем глаза он посмотрел на Ванделера. Тот смотрел в окно, и вид к него был какой-то уставший.

"А ведь старик сдает, - с тревогой подумал Рихард.
– Похоже, возраст берет свое".

Теоретически он понимал, что рано или поздно у него появится новый напарник. Но пока он не думал об этом всерьез. Ванделер казался вечным, но, в конце концов, в мире нет ничего вечного.

Рихард поежился. Похоже, что этот день придет. И придет он намного раньше, чем ему, Рихарду, хотелось бы. Он с трудом представлял себе кого-то другого на месте Ванделера. Какого-нибудь желторотого лейтенанта, с головой, битком набитой содержимым далеких от реальности книг. Какого-нибудь капитана с пустыми глазами и отличными результатами по стрельбе, прослужившего в полиции десять лет и не заработавшего ничего, кроме нескольких шрамов и одной благодарственной грамоты на позолоченном картоне. Завтрашний день мог принести кого угодно и что угодно. За этой чертой вероятным становилось все.

Звякнул коммуникатор. Ванделер открыл его и уставился в экран неподвижным взглядом.

– Выруливай к каналам, - сказал он, наконец.
– До цели пятнадцать минут. Если доедем за десять, успеем попить кофе.

– О!
– отозвался Рихард.
– Ты возвращаешь меня к жизни.

И прибавил скорости.

По пустым улицам они вполне успели за десять минут.

После наступления темноты, в этом месте обычно не бывало людей. Репутация у него была неважная, и патрульных это устраивало. Сами они ничего не боялись. С ними ничего не могло случиться. Они сами могли случиться с кем угодно.

Они вышли из машины и купили кофе в автомате, потому что живых продавцов в округе было не намного больше, чем покупателей. Ванделер еще купил пачку сигарет, поскольку его портсигар уже безжалостно опустел к тому времени.

"Кое-кто бросает курить", - подумал Рихард, но вслух сказал другое:

– И какого клиента принесет в такое место в такое время?

– Не каждого, - согласился Ванделер.
– Но очень крутого.

– Криминальщик какой-то?
– осведомился Рихард.

– Ага, - подтвердил Ванделер.
– Мягко выражаясь, правонарушитель.