– Вы по-прежнему ведете дело?

Берналь как-то странно посмотрел на Эрхарда.

– Только потому, что о нем начали писать в прессе. Журналисты пронюхали, что в машине находился мертвый ребенок. Больше им ничего не известно. Начальству не нужна еще одна Мадлен. Твердят только одно: преступления не способствуют притоку туристов, которых и так все меньше и меньше. Не имею я права много рассказывать, но так уж и быть, вам скажу. Есть у нас кое-кто на примете. Из местных.

– Что это значит?

Отвечая, Берналь повернулся к Эрхарду спиной.

– Мы подозреваем кое-кого из местных, понимаете?

Эрхард покачал головой:

– Раз вы уже раскрыли дело, зачем я здесь? Зачем вы напрасно тратите мое время?

– Не напрасно. Мы обязаны были отработать все версии. Теперь мы чуть больше уверены, что коробка нас никуда не приведет. – Берналь пожал Эрхарду руку. Рука у него теплая, мягкая, сразу ясно, что он в основном сидит в кабинете. Потом он проводил Эрхарда. Они прошли по коридору и попали в темную приемную. В ней было прохладно благодаря мощной каменной кладке.

– Дайте знать, если я еще чем-нибудь смогу помочь, – сказал Эрхард.

– Непременно. – Берналь остановился у тяжелых дубовых дверей, которые с трудом открываются. Через небольшое стекло в двери он в последний раз посмотрел на Эрхарда.

Эрхард шел к машине, чувствуя, как вечернее солнце настойчиво печет спину. Очень хотелось пить. У него было дурное предчувствие.

Одно дело слышать о странных методах работы полицейских, о кумовстве, коррупции, жестокости, насилии над задержанными, об алкоголизме в рядах стражей порядка – и совсем другое дело видеть все собственными глазами. Он встречал немало пьяных полицейских, случалось, отвозил их домой, к визжащим подружкам или плачущим женам. Но гораздо хуже, когда судьба дела решается на столе у следователя.

Он нашел в багажнике теплую бутылку с водой и довольно долго сидел на месте, не заводя мотор. Что за жизнь?! Ребенка бросили на произвол судьбы. Уморили голодом… Сначала его бросили родители, потом система, и, наконец, его поглотила смерть – огромная черная дыра, которая засасывает в себя все. Эрхард с ужасом думал об исходе дела. Он с ужасом думал о том, что будет дальше.

В субботу он включил радио, как только встал. Поменял настройку с канала «Радио Муча» на «Радио Фуэртевентура». В ожидании новостей осторожно вынул палец из стакана, в котором тот пролежал всю ночь. Судя по всему, процесс разложения приостановился. Эрхард снова попытался снять кольцо. Но оно по-прежнему сидело туго. Он положил палец в пакет, а пакет сунул в карман.

Вчерашнее посещение полицейского управления совершенно обессилило его – и, конечно, разозлило. Он злился не из-за разговора с Берналем, а из-за того, что никак не мог выбросить из головы фото младенца в коробке, слова Берналя о том, что дело «пока» не закрыто, намеки на «кого-то из местных», что бы это ни значило.

Он поехал в Алапаку, где выпил утренний кофе. Аристид, рыбак, который нечасто заходит в это кафе, о чем-то беседовал с группой финских туристов, заказавших завтрак. Эрхард принял душ и сел на камень, полюбоваться видом на порт. Он слушал, как рыбаки спорят о том, кому где можно рыбачить, размахивая руками, показывая в сторону моря, на какие-то буйки, подпрыгивающие на воде.

Эрхард залил кофе в кружку и поехал на север. Медленно покружил по Корралехо, свернул на проселочную дорогу и, наконец, направился в Котильо.

В такое время дня пассажиров очень мало. Он подобрал молодого человека возле лагеря серферов «Дюны», парень взволнованно махал руками, подзывая такси. Багажа при нем не было, но ему нужно в Пуэрто, к парому, до восьми часов. Эрхард вдавил в пол педаль газа старого «мерседеса». Молодой человек снова и снова рассказывал о девушке, с которой он только что распрощался; он доверительно сообщил, что она «не такая, как все». Разумеется, в конце поездки оказалось, что денег у него нет. Деньги остались на пароме, сказал он, – наверное, врал. Эрхард понимал: если он сейчас отпустит парня, никаких денег не увидит.

– Дайте мне свою визитку, а я вам – свою, – предложил молодой человек, протягивая Эрхарду карточку. – Я вышлю вам деньги.

Но Эрхард не взял карточку. Уже почти восемь часов. Ему все равно; он велел парню убираться, чтобы тот успел на паром. Парень мгновенно выбрался из такси и понесся к причалу. На полпути он обернулся и помахал Эрхарду рукой.

Утренняя неудача напомнила Эрхарду о том, что нужно спрашивать у таких вот пассажиров о кредитке до того, как везти их. Особенно у влюбленных парней, которые опаздывают на паром.