– Здравствуйте. Но про машину времени вы ничего не говорили?! Слушайте, мне опять страшно. Объясните, наконец, что вы собираетесь делать. Я думал диагностика, уколы там всякие, гипноз, но вот это...

– Опять вы, батенька, за своё: боюсь, боюсь. Мы позавчера долго говорили на эту тему в кабинете, я доказывал, что никакой опасности для здоровья. Запускать вас в другие миры и времена у нас нет возможности и желания. Мы просто воздействуем на вашу память и пройдёмся, образно выражаясь, по её закуткам и переулкам, где спрятались ваши прошлые воспоминания. Помните, я рассказывал: утверждение о том, что способности человеческого мозга используется лишь на десять процентов, всего лишь миф. Современная наука отказалась от такой теории, с другой стороны, несмотря на то, что функции многих отделов мозга уже понятны, для учёных остаётся загадкой взаимодействие клеток, приводящее к сложному поведению и расстройствам. А мы с помощью опытного образца эту загадку откроем.

– То есть - это не в прямом смысле машина времени, а устройство для возвращения памяти?

– Вот именно, мы так в шутку называем свой аппарат. Прошу вас присядьте, оденьте бахилы, сейчас Алексей Андреевич сделает вам инъекцию и на штурм памяти.

Пациент присел в кресло рядом со столиком и не видел, как за его спиной усмехнулся проводник, а Соболев показал ему кулак. Доктор сделал укол в вену, затем проводил к капсуле. Процедура знакомая, Петрушевский собрался снять себя цепочку и часы, но сотрудник остановил его:

– Нет, нет, ничего не снимайте, тут задействованы совсем другие физические принципы работы. Просто ложитесь на стол, дальше как в томографе: заедете в рабочую зону и просто отдыхайте, а комплексная инъекция поможет вам расслабиться.

Петрушевский уже почувствовал мягкое обволакивающее действие препарата, кряхтя взгромоздился на пластмассовое ложе, положил голову на удобную подушку. Стол двинулся в мрачное чрево с обычным пластиковым сферическим верхом и встроенной видеокамерой. Последнее, что он успел разглядеть, прежде чем стол полностью зашёл в туннель, как с потолка медленно опускается огромный непрозрачный куб.

– Как себя чувствуете, Дмитрий Сергеевич?
– голос Соболева проникал из скрытого динамика.
– Отвечайте, я вас услышу, наверное в сон тянет, не сопротивляйтесь, лежите спокойно, аппарат всё сделает.

– Первый, чувствую себя хорошо, приём.

– Шутите, это хорошо. Теперь я за вас спокоен, закрывайте глаза и ни о чём не беспокойтесь.

Соболев в это время сидел за пультом. Мерцали индикаторы, на экранах мониторов отображались различные данные, пальцы лежали на клавиатуре. Директор отдавал команды участникам эксперимента.

– Леша, показатели?

– Норма, Виктор Сергеевич.

– Ну, раз медицина даёт добро, тогда с богом! Запускаю программу.

Большой палец уверенно вдавил "enter", на экранах медленно поползли вереницы чисел, тихий гул пошёл от короба закрывшего от наблюдателей капсулу - заработала система вентиляции. Испытатели вглядывались в экраны. Соболев бросал взгляд на электронные часы с тремя разными датами. На зелёном табло высвечивалось: 14.11. 2016 13:45, на красном: 03. 04.1968 и на синем 16.06.2016. Наконец на красном цифры тронулись и замелькали так быстро, что взгляд не успевал фиксировать дату и время.

– Ждём. Лёша, не в службу, а в дружбу, завари чаю. Это часа на два, а может больше.

Начальник и его подчинённые успели выпить чая, в который раз проверить показатели состояния Петрушевского, нагрузочных данных на систему и массу других параметров. Видеоизображение отсутствовало, что впрочем не очень расстраивало учёных, поскольку предполагалось в рамках испытаний. Звуковой сигнал слабо тренькнул - красное табло погасло, затем помигало синее и тоже потухло. Короб медленно пополз вверх. Все кинулись к машине времени (МВ). Из тоннеля капсулы автоматически выехал стол. Петрушевский зашевелился, разогнулся и скинул ноги со стола.

– Обалдеть! Я всё вспомнил, всё! Ты представляешь, Сергеич! Всё и даже больше.

Ассистенты переглянулись - такой фамильярности больные не должны проявлять. Но начальник и глазом не повёл. Было заметно, как он взволнован. Потрепал Петрушевского по плечу:

– Вот и молодец Дима. Сейчас тебя осмотрит Алексей Андреевич и ко мне в кабинет, - обернулся к врачу.
– Медицина, вперёд!

14. Общая тетрадь - прощай школа

Я намылился сбегать в туалет покурить и не только, но столкнулся с Белкой. У неё были ко мне вопросы:

– Петрушевский, ты хоть понимаешь о чём поёшь? Если изучаешь французский, никто не мешает разучить что-нибудь из шансона или тексты советских композиторов переведённые на язык Гюго?

Мне показалось, что она довольна своим изящным пассажем. Ладно, тогда держи дорогой классный руководитель более элегантный ответ:

– Не просто понимаю язык Шекспира, а даже очень понимаю. Что касается песен на французском языке, готов сольно исполнить "Солнечный круг", не шансон правда, зато прекрасный антивоенный распев Льва Ошанина. Мы его в шестом классе учили: un soleil rond, un ciel sans fond...