— Ош? — Юноша взволнованно посмотрел ему вслед.

Впереди сгрудились стражники, ощетинившись заточенной сталью. Арбалетчики провожали его через прицелы заряженных самострелов.

Остановившись перед трибуной, Ош собрал остатки сил и, подняв левую руку, стянул с себя шлем вместе с подшлемником.

Бездну эмоций породил этот простой жест на лицах высокой знати. Страх, удивление, любопытство, смущение, отвращение, гнев — всё было здесь. Лишь непроницаемое лицо короля осталось невозмутимым.

Ош посмотрел на небо, думая о том, что, вероятно, это последний раз, когда у него есть такая возможность. Потом он заговорил:

— Ваше величество, меня зовут Ош. Двадцать девять зим назад я родился в племени, которое пало под королевскими мечами. Но по праву победителя турнира прошу за свой народ, король людей. Нам нужны земли и мир. Мы устали прятаться по пещерам и голодать.

Оша аккуратно обступала стража, внимательно наблюдая за каждым его движением. Все они только что были свидетелями того, на что способно это странное существо.

Скривившись от боли, Ош опустился на одно колено.

— Именем Древних и Серого престола я, Ош из племени Ургаша, самолично присоединяясь к воинству его величества, даю суровую клятву добровольного и строгого послушания…

— Святотатство! — воскликнул кто-то из знатных вельмож.

— Убейте эту тварь! — поддержал его нервный женский голос.

— Коим обетом показываю твёрдое и несокрушимое желание посвятить меч, силы, жизнь и всё прочее делу служения престолу, королю и его подданным, — упрямо продолжал Ош, игнорируя выкрики толпы, жалящие его, как стрелы.

— Пускай молвит! — донеслось откуда-то из-за спины.

— Башку ему срубить, и все разговоры! — возразил другой голос.

— Колдовство! — кричал третий.

В поднявшемся гаме мало кто мог расслышать, как Ош перечислял древние государственные эдикты и имена давно почивших героев, которыми он скреплял клятву исполнять долг гражданина и всякого доброго человека.

— Довольно! Схватите его! — кричал кто-то на королевской трибуне.

Стража повиновалась только монарху и капитану дворцовой стражи. Конрад II Серокрыл всё так же бесстрастно смотрел на орка, произносящего древнюю клятву. За его спиной, как призрак, стоял неприметный человек в безликом сером одеянии.

— В этом, перед королём и всяким знатным человеком, здесь присутствующим, я клянусь. Клятву сию подписываю и запечатываю на челе кровью.

Мазнув пальцами по ране, зияющей в плече, он начертал на лбу кровавую чёрную линию. Таким образом, дело было сделано. Ош исполнил всё, зачем он пришёл сюда. Остальное было в руках короля и самой судьбы.

Монарх поднял раскрытую ладонь, призывая к молчанию.

— Король говорит! — тут же хором откликнулись королевские герольды, рассредоточенные по всему ристалищу. — Король говорит!

Наступила тишина. Ош не без удивления наблюдал, как бушующее людское море подчиняется жесту одного человека. Непостижимое проявление власти и послушания.

— Это всё, что ты хотел сказать, орк? — спросил монарх ровным, спокойным голосом.

— Нет, — признался Ош. — Люди, с которыми я прибыл сюда. Виконт Адам Олдри и его почтенный ключник Локвуд. Они ни в чём не виноваты. Я добился их помощи обманом и угрозами. Прошу не карать их за мои проступки.

— Это ложь! — раздался звучный юный голос.

Через кольцо стражников протиснулся Адам, упав на колено рядом с Ошем.

— Ваше величество, — горячо обратился юноша к королю, — я помогал ему добровольно.

Ош удивлённо посмотрел на Адама. Слова грозили ему огромными неприятностями.

— Измена! — крикнул кто-то на трибуне, но другие не поддержали его.

— Я понимаю, что вы видите перед собой лишь орка, — продолжал Адам, — но я клянусь своей честью, что в его груди бьётся благородное сердце. Я обязан ему своей жизнью и жизнью своего любимого учителя. Помочь предстать ему перед справедливым судом вашего величества — мой долг виконта и верноподданного.

Над ристалищем снова воцарился хаос. Со стороны простых зрителей в сторону Оша летели огрызки, овощи и куски навоза. Орк не мог не подумать о том, как быстро толпа меняет свои вкусы. Как ребёнок, она жила настроением момента. Хорошо ещё, что стражники и королевский авторитет сдерживали её от самосуда.

Человек в сером костюме наклонился к королю, что-то прошептав ему на ухо. Монарх выразил согласие сдержанным кивком.

— Вина велика, — произнёс правитель. — Есть ли здесь человек, который встанет за них?