Это неожиданное обращение заставило их прервать тренировочный бой.

Из тени шатра показался человек, облачённый, как и Ош, в полную броню с закрытым шлемом. Судя по всему, это был рыцарь, хотя орк и не помнил, чтобы тот принимал участие в турнире. Незнакомец примирительно поднял руки, демонстрируя пустые ладони.

— Я пришёл к вам как друг.

— Представьтесь, сир.

В голосе Адама звучало недоверие. Юноша всё ещё слишком хорошо помнил оскорбительное предложение лорда Пуля.

Стоящий рядом с юношей Ош сохранял смиренное молчание, как и полагалось человеку, скрепившему свои уста священным обетом.

— Моё имя несущественно. — Человек учтиво поклонился. — Однако если вам интересно, я имею честь быть рыцарем Пламенеющего замка. У меня есть для вас предостережение.

— Предостережение? — холодно переспросил Адам, решивший, должно быть, что на этот раз им будут угрожать. — Касательно сира Дрогнара?

— Нет. Касательно Мэтью Дюваля.

— Но наш следующий поединок не с ним, — опешил Адам.

— Это верно, и, быть может, моя речь опережает события, которые так и не произойдут. Однако заклинаю вас: если судьбе будет угодно сделать вашим финальным противником Дюваля, ни в коем случае не прибегайте к праву меча.

— Почему? — спросил Адам, которым теперь двигало любопытство.

— На прошлогоднем турнире он скрестил пики с юным северянином. Кажется, его звали сир Рейли. Во втором заезде Рейли оказался на земле, но он отверг поражение, воспользовавшись правом меча.

— И что было потом?

— Потом отец сира Рейли получил тело сына в деревянном ящике.

Повисло молчание.

— Послушайте, я не желаю вас оскорбить, но я видел, как вы владеете мечом. — На этот раз рыцарь смотрел на Оша. — Если вы поднимете клинок против этого человека, сын похоронит вас на следующий день.

В этих словах не было ни спеси, ни нахальства, ни вызова. В них звучали искренняя забота и участие. Быть может, именно поэтому они достигли сердец слушателей.

— Мы признательны вам за это предупреждение. — Адам Олдри уважительно поклонился рыцарю. — Позвольте спросить, чем мы заслужили вашу благосклонность?

— Ничем, — прямо признался незнакомец. — Скажу только, что у вас есть сторонники, и, возможно, когда-нибудь я попрошу об ответной услуге. Тогда, надеюсь, ваша честь не позволит вам забыть этот разговор.

Ош заметил, что, произнося эти слова, рыцарь смотрел не на него, а на Адама.

— Вы сможете располагать мной, сир, если это будет в моих силах, — пообещал юноша.

Благородные слова благородного сердца…

— Да озарят ваш путь Древние, милорды!

Рыцарь откланялся. За ним развевался на ветру плащ с изображением чёрного волка, пронзённого копьём. Вернее, кто-нибудь другой наверняка принял бы это животное за волка, но только не Ош. Кто-кто, а орк всегда и везде мог узнать варга.

После того как они остались наедине, Ош немного расспросил Адама о праве меча. Это был древний людской обычай, по которому проигравший мог оспорить право победителя, вызвав его на смертельный поединок. Чем-то он странно напоминал обычай орков, наделявший воина властью вождя племени по праву сильнейшего.

Вернувшись в компанию Локвуда и Зоры, они узнали, что поединки возобновлены. В ходе ожесточённого противостояния Мэтью Дюваль одержал верх над наследником герцога Редклифа. Правда, ему так и не удалось обрушить чёрного рыцаря на землю. Три сломанные пики Дюваля против одной герцогской были для первого меча Востока слабым утешением.

Молвили, что после своей победы Мэтью Дюваль подъехал к королевской трибуне, предложив дружеский поединок Джону Гарену, бессменному капитану королевской гвардии, за которым давно закрепилась репутация лучшего меча королевства. Однако сир Гарен отверг это предложение, заметив, что ничего и никому не собирается доказывать.

Поединок Дюваля и Редклифа натолкнул Локвуда на внезапную мысль. Он предложил Ошу сломать о широкую грудь Дрогнара три пики, чтобы победить по очкам. Адам же не разделял его энтузиазма.

Конечно, в словах старика был здравый смысл, но, если этому гиганту удастся хоть один удар, Ош окажется на земле быстрее, чем спелый жёлудь, падающий с дуба. Поэтому, когда на ристалище перед ним появился огромный, с ног до головы покрытый тяжёлой бронёй всадник, в голове орка начал складываться другой план.

Посмотрев на тёмно-фиолетовый сюрко Дрогнара, украшенный изображением головы кабана, Ош вспомнил, как его погибшие родичи охотились на этих неистовых созданий. Свирепые толстокожие твари, клыки которых напоминали кинжалы, обитали в диких предгорьях, убивая даже волков, если те забредали в их владения. У орков было два способа охоты. Первый — ловушка, в которую заманивали жертву. Если же грозило прямое столкновение, оставалось одно — бить по глазам, единственному уязвимому месту этих чудовищ.