Когда мне уже стало смертельно скучно наконец пожаловал Тад-жас.

— Ну что Андрей, добро пожаловать. Наконец мы опять встретились.

На языке крутился не слишком любезный ответ, но я сдержался, Изображая растерянность и дезориентацию, обвис на ремнях, опустив голову. Волосы свесились на глаза.

— Молчишь? А в прошлый раз, помнится, ты за словом в карман не лез.

Тад-жас решительно подошел ко мне и дернул меня за волосы. Чертов ублюдок.

— Смотри на меня, когда я с тобой говорю. Где устройство?

— Оно тут…. со мной. В моей голове.

— Эту сказочку я уже слышал. Я спрашиваю последний раз — где устройство?

— Так уж получилось, что оно у меня в голове. После нашей последней встречи меня нашли люди, которые охраняли это устройство тут, на земле. Оно оказалось живой личностью и его зовут Инк. У него были свои люди, и даже много. Они привели меня к Инку и он заставил меня стать его носителем. Я не хотел этого, клянусь! Потом я мечтал только вытащить его из моей головы. Меня нашли повстанцы «Аша». Знаете таких? Они обещали. Что вытащат Инка, но не вытащили! — последние слова я произнес с истеричными нотками. Тад-Жас невозмутимо выслушал мою сбивчивую речь, но его глаза сверкали от злости.

— Ты решил поиздеваться надо мной? Я не верю в эту историю.

Он кивнул амбалу за моей спиной. Тот подошел ко мне и освободив одну руку от ремней закатал рукав. Опять уколы. Как же я это ненавижу.

— Будем немного неприятно. — издевательски предупредил Тад-жас. С каким же удовольствием я бы затолкал этот шприц ему в глотку! Но все мысли о мести вылетели из головы, как только игла воткнулась в руку. Мне показалось, что в вену вливают жидкий огонь. Через секунду этот огонь стал расползаться по телу.

— Так, так… — Инк в голове забормотал какие то неимоверные и неповторяемые медицинские термины.

— Инк, говори нормально! — комната поплыла перед глазами, лицо заливало потом.

— Не волнуйся, ничего страшного. Это препарат вызывающий дезориентацию и блокирующий клетки коры головного мозга, которые отвечают….

— Инк!!!

— Препарат заставит тебя говорить правду. Ты будешь не в состоянии обмануть.

Тело конвульсивно задергалось, а рубашка стала мокрой от пота.

— Какого черта ты творишь?

— Если я не буду это творить то ты начнешь лепетать как младенец! Я нейтролизую часть введенной тебе дозы, но останется все равно много. Не переживай, я не дам сболтнуть лишнего.

Четкость зрения так и не вернулась, комната, а вместе с ней и Тад-жас колыхались перед глазами. Омерзительное ощущение! Шаги и любые звуки отдавали в голове как колокола.

— Почему он такой мокрый? — гремели голоса.

— Не знаю, никогда не видел раньше такой странной реакции…

— Андрей? Ты меня слышишь? — Тад-Жас почему то уже был рядом и трусил меня.

— да. — свой голос звучал так странно и со стороны. Хотелось захихикать.

— Где устройство?

— Оно в моем мозгу. Инк состоит из частиц подобных нейронам мозга, он смог совместить свои частицы с моим мозгом.

— Это ложь!

— Так и есть, клянусь!

— Как это произошло?

Я в подробностях расписал мое болезненное слияние с Инком.

— Почему именно ты понадобился для этого?

— Я единственный с кем Инк совместим. Остальным он выжигает мозг. — тут я изумленно ощутил, что мои органы речи не слушаются меня и исторгают чужие слова — И я тоже не протяну долго. Вытащите его из меня, вытащите!!!

Допрос длился долго. Под конец тад-Жас был почти такой же потный как и я. Инк действительно не давал говорить лишнего, и я раз за разом повторял выработанную нами версию. Даже в своем состоянии я видел, как Тад-Жас доходил до «белого каления», и в конце допроса с трудом удерживался от того, чтобы собственноручно свернуть мне шею. В конце концов он злобно вылетел из комнаты, хлопнув дверью, приказав позвать его, когда я приду в нормальное состояние. Сколько прошло времени потом — час, два, три? Не знаю. От дряни, которую в меня вкололи восприятие реальности стало каким то странным. Стены то сжимались то разжимались, иногда падал потолок. Амбалы, сторожившие меня ушли. Очень постепенно ко мне возвращалось сознательное состояние. Для начала я ощутил, что все тело затекло от неподвижности, затем обнаружил что в некоторых местах ремни слишком сильно вдавились в тело и постарался устроится поудобнее. Вместе с приходом неприглядной реальности появилась сухость во рту, тошнота, жажда. Да, теперь изображать жалкий вид станет намного легче. Я нецензурно пкомментировал свое положение.

— Инк, сколько я тут сижу?

— Три часа по моим подсчетам. И нечего жаловаться, я тебя предупреждал.

— Три часа? Неслабо. И это притом, что ты вывел часть препарата через поры. Мда…Забористая хрень.

— Он тебе не поверил Андрей. Это еще далеко не все.

— Отлично, ты меня радуешь! Хотя, я и не надеялся, что будет просто.

Я провел очень неприятные два часа. Все тело ломило, мысли о воде стали невыносимы. Когда в комнату ввалились уже знакомые амбалы я обрадовался им как родным, особенно когда они отстегнули меня от этого ненавистного стула. Я изобразил обморочное состояние и позволил потащить меня по коридору. Меня втолкнули в туалет — что ж очень мило. Я напился воды из крана — первый раз в жизни, воды у нас такая, что некипяченой ее лучше не пить, но в моем состоянии было уже как говорится не до жиру, умылся. Потом меня притащили обратно — Тад-Жас уже ждал. На столе под стенкой появились очень неприятные предметы. От лекарственного воздействия Тад-жас решил перейти к старым проверенным мерам — поломанные конечности, иглы под ногти и все такое.