Запоздало я осознала, что все кроме Сары встали со своих мест, но поняла, что даже при большом желании все равно не смогу подняться со стула. От этого упыря исходила ужасающая сила и власть, и когда его холодные голубые глаза встретились с моими, мне стало по-настоящему страшно. Мужчина какое-то время не сводил с меня взгляда, и эти мгновения показались мне ужасной вечностью. Но потом его взгляд переключился на Алекса, и я смогла облегченно выдохнуть.

— Тайлер, — я не поняла, вопрос это был или просто констатация факта. Голос упыря оказался таким же властным.

— Здравствуй, отец.

— Я не ожидал тебя так скоро.

— Я тоже.

Хмыкнув каким-то своим мыслям, мужчина прошел к месту во главе стола, и все сели только тогда, когда сел он. По немой команде из-за углов посыпались упыри в одинаковой форме и принялись расставлять дымящиеся тарелки на стол.

— Что здесь делает человек? — прозвучало неожиданно, а последнее слово было сказано будто бы против воли. Я потупила взгляд в тарелку с супом, мечтая стать невидимой.

— Ее зовут Саманта… — начал Алекс, но был прервал:

— Я спросил не ее имя.

Одну секунду Алекс молчал, но потом все-таки ответил:

— Я привел ее к нам.

Над столом повисла гнетущая тяжелая атмосфера, и мне показалось, что стало сложнее дышать. Я взяла трясущейся рукой стакан с водой и сделала глоток, желая хоть немного успокоиться.

— Интересно-интересно… — без всякого интереса протянул мужчина.

— Томас, Тайлер жил в доме Саманты, когда был на поверхности, — осторожно сказала Сара, мешая суп ложкой. — Она ему помогала.

— И теперь наш благородный сын решил отплатить ей тем же? — кажется, он насмехался, но от этих слов хотелось больше плакать, чем смеяться. Мне уж точно. — А, Тайлер?

— Так сложились обстоятельства, — напряженно проговорил Алекс. — Саманта поживет у нас какое-то время, а потом…

— А что потом? — резко прервал его Томас, и когда я машинально поняла на него взгляд, увидела, что в голубых глазах мелькает нехороший огонек.

— Потом она вернется домой.

— Исключено.

Сердце бухнуло в желудок. Я до боли впилась ногтями в кожу ног, понимая, что во мне начинает созревать уже знакомая паника.

— Отец. — С напором произнес Алекс.

— Нет, Тайлер! — он вдруг повысил голос, отчего я испуганно вздрогнула. — Эта… девушка знает слишком многое. Ее нельзя отпускать, тем более, наружу!

Голова шла кругом. Я попыталась вдохнуть воздух, но сжавшиеся в страхе легкие не давали мне этого сделать.

— И что ты предлагаешь? — голос Алекса теперь тоже не звучал спокойно. — Убить ее? Я не позволю этого сделать — говорю сразу.

— Да кто она такая? Обычная примитивная, Тайлер, опомнись!

— Нет, отец.

— Эта девчонка знает слишком много всего, — вновь повторил Томас, и это звучало как приговор.

Мне вдруг захотелось встать и уйти, но я не была уверена, что смогу дойти… куда? Я даже не знала, куда мне идти! Паника полностью окутала мозг. Я инстинктивно схватила Алекса за рукав пиджака, чувствуя, как перед глазами начинает темнеть. Он перевел на меня острый, колючий взгляд, которым, видимо, награждал своего отца.

— Я хочу уйти…

Я попыталась сморгнуть темную пелену перед глазами, но она не желала испаряться. Только потом я поняла, что эта пелена — скопившиеся слезы, которые начали прокладывать одинокие дорожки на моих щеках.

— Я не могу… — вновь прошептала я.

Алекс ничего не делал, лишь смотрел на меня, хмуря брови. Не выдержав его бездействия, я сама поднялась со стула и на негнущихся ногах попыталась выйти из-за стола. Вдруг он взял меня за руку, вынуждая посмотреть на него, но я уже ничего не видела. К горлу подкатила тошнота вместе с горьким тугим комком.

Она знает слишком много всего.

Ее нельзя отпускать.

— Саманта, пожалуйста, сядь, — в ушах, казалось, была плотная вата. — Сэм…

Я с силой вырвалась из его хватки и выбралась из объятья стульев, стремительно направившись к выходу. Слезы уже без остановки скатывались вниз, застилая все перед глазами, а вздохи превратились в сдавленнее всхлипы. Я резко сорвалась на бег, мечтая быстрее покинуть их общество. Кто-то из людей Томаса попытался перехватить меня, но приказ Алекса не прикасаться ко мне остановил их.

Я была разбитой, подавленной и абсолютно беспомощной. Не помня как, добежала до комнаты Алекса, не стесняясь уже всхлипывать во весь голос и чувствуя пугающую пустоту где-то в груди.