Слушая тилюлюкание скайпа, я боялась и надеялась, что он не ответит. Что он уже выбрал себе нижнюю и развлекается в каком-нибудь подвале.

Но после мучительных минут ожидания мне ответил мужской голос. Тихий. Спокойный. И какой-то печальный.

— Тебя зовут Виктория? — спросил голос и приказал: — Включи камеру!

Я нервно пригладила волосы и выполнила приказ.

— Встань и немного отойди, чтобы я мог видеть тебя во весь рост! — снова приказал голос.

Я повиновалась. Нервно сглотнув, подумала, что если он прикажет мне раздеться, то сброшу звонок.

— Ты мне нравишься. Можешь сесть, — спокойно произнес голос.

Я осторожно присела на краешек стула, словно была не дома, а в кабинете врача.

— Так у тебя нет никакого опыта в Теме? — спросил он.

— Нет, — тихо ответила я, опуская глаза и смутилась, потому что не знала, как его называть.

— Тебя никогда не связывали? Никогда не пороли? — абсолютно бесстрастно спросил голос.

— Нет, — ответила я еще тише. — Почти.

— В детстве? — голос стал немного мягче.

— Да, — выдохнула я.

— Ты девственница? — опять равнодушие и бесстрастность.

Сил говорить больше не было. Я просто покачала головой.

— По согласию?

Боже праведный, он что, читал мои мысли?

Я снова покачала головой.

Какое-то время он молчал. Следующий его вопрос поверг меня в шок.

— Ты его ненавидишь? Хотела бы отомстить?

Я молчала, опустив голову. На глаза навернулись слезы, и я не понимала из-за чего.

— Отвечай или наш разговор окончен! — строго приказал он.

— Нет, — всхлипнула я. — Наверное… не знаю.

Мне показалось, что он вздохнул. Потом произнес:

— Считай договор заключенным. В пятницу в восемь вечера. Адрес и схему проезда я вышлю тебе на имейл. Не опаздывай. Я люблю точность.

И отключился.

Я просидела перед ноутбуком в полном ступоре довольно долго. А потом захлопнула его и разрыдалась. Впервые за долгие месяцы я рыдала, словно ребенок, и чувствовала, как внутри меня что-то разжимается, отпуская все то, что гноилось и болело.

Оставшиеся до пятницы три дня я не могла работать, постоянно впадая в оцепенение, прокручивая в голове выученный почти наизусть договор. Кац раз за разом перечеркивал мои расчеты и цокал языком, бормоча что-то вроде «одни парни на уме».

В четверг на мой электронный адрес пришло письмо со схемой проезда. К нему прилагался список вещей, которые я могу с собой взять. Их было немного. Туалетные принадлежности и паспорт. Мобильный телефон в этот список не входил, так же как одежда и косметика. Насчет косметики было особое указание, точнее, о ее полном отсутствии.

Сталинская квартира на Академической была огромной. Высоченные потолки с лепниной, большие окна, завешенные плотными портьерами. Странный запах: кофе, воска, кожи и строго-сдержанного изысканного мужского парфюма. Я робко прошла внутрь, не решаясь поднять глаза на хозяина квартиры. Из-под ресниц я видела только домашние мягкие туфли и строгие темные брюки.

— Твоя комната в конце коридора, — произнес знакомый мне голос. — Сними одежду и прими душ. Волосы собери в хвост. Надеюсь, ты помнишь — никакой косметики.

— Да, — тихо ответила я и запнулась. Я так и не знала, как его называть.

— Можешь называть меня монсеньор, — произнес он, вновь угадав мои мысли. По спине пополз холодок.

Я просто кивнула в знак согласия, задохнувшись от ужаса, что он мог посчитать это неуважением.

Быстро приняла душ, постаравшись не намочить волосы, расчесала их и собрала в тугой хвост, похвалив себя за то, что в моей сумке всегда лежала простая черная резинка.

Завернулась в пушистое белое полотенце, предусмотрительно оставленное для меня хозяином и, выйдя из ванной, прошла в указанную мне комнату. Она оказалась простой, почти спартанской. Покрытый лаком паркетный пол, светло-персиковые стены, кровать с кованой железной спинкой, несколько замшевых пуфов и такая же замшевая банкетка. Никаких атрибутов Темы — цепей, крюков, крестов и скамеек для порки. Только черный комод в углу с пятью большими ящиками. Скорее всего, все «игрушки» Исповедник хранил именно там.

На полу лежала черная шелковая подушка. Поняла, для чего она была предназначена, аккуратно поставила сумку на пол рядом с кроватью, сняла полотенце и опустилась на колени. Как там в договоре? Глаза в пол, бедра разведены, руки за спиной. Стандартная поза покорности. И стоп-слова: красный, желтый.

Он вошел, мягко ступая, и остановился прямо передо мной.

— Встань! — приказал он спокойно.

Поднялась, не отрывая глаз от пола, продолжая видеть все те же домашние туфли на его ногах. Но брюки сменились на шелковые полы длинного китайского халата.