Шрифт:
– Сам, Тамара Васильевна, сам. Вы бы порекомендовали девушкам найти другое время и место для консультаций. Народ мимо ходит, внимание обращает… Скажем, часика в два сможете отпустить Нину к нам? Наташа тоже подойдет. Надо же помогать соседям!
– При условии, что ваша приятельница примет успокоительное. Нина! Лекочке пора готовить завтрак! – Царица Тамара, не ожидая реакции на свои слова, милостиво кивнула мне головой, дав понять, что аудиенция окончена.
Я слетела с крыльца. Нина с постепенно догорающей на губах улыбкой шла навстречу.
– Все в порядке, – тихо буркнула я ей. – Ждем тебя в два часа. Хочешь сойти за умную, пропускай мимо ушей все, что наплетет тебе свекровь. Ничему не удивляйся и со всем соглашайся.
Наташка поджидала меня с кривой ухмылкой и язвительным замечанием:
– Обломалась? Надо было действовать нахрапом, а не лебезить перед этой… эксплуататоршей. И Нинка хороша – вместо того чтобы сломить ее гнет своей массой, мечет перед ней бисер. Она, говорит, несчастная женщина, с несчастной судьбой! Нашла, кого жалеть! Нет, я Нинку принципиально вытащу из дома назло ее захребетницам. А все ты! Конфеты! Конфеты! Вот Тамара теперь вся в шоколаде. С зефиром. А мы…
– Да не ори ты, все нормально. Нинель, как и планировалось, заявится к двум часам. Настя с дядюшкой неожиданно – как договорились, свалятся нам на голову в начале третьего. Да… Забыла сказать: от тебя ушел муж.
– Чей?
– Что-то ты на глазах поглупела. Твой, конечно.
– Борис?
– С утра он, во всяком случае, как и всю сознательную жизнь, на это имя отзывался.
– Когда же он ушел, если даже еще не вернулся… Погоди, погоди… Ты что несешь?!
– Ну почему обязательно я? Со мной Тамара Васильевна поделилась утренними наблюдениями. В пять часов она отследила, как твой Борис, переодевшись бомжем, рвал когти от дачи на станцию. Ты за пару часов его отсутствия начала делить совместно нажитое имущество. По этому поводу и обратилась за консультацией к Нинели – опытному финансисту и кассиру банка. Пожилая женщина, искренне тебе сочувствуя, согласилась отобедать пораньше – на уровне позднего завтрака, чтобы Нинель в более спокойной обстановке дала тебе пару хороших советов. Подозреваю, что ее возвращения царица Тамара будет ждать с большим нетерпением. Чтобы испить знаний из источника информации. А какие у старушки еще радости в жизни, чем несчастья соседей?
– Во, блин, дела! Нет, я только не пойму, почему она приняла Борину одежду за бомжовскую? Интересно! Чистенькая спецовка, сапоги… Ну шляпа немного дурацкая… Что ж ему теперь на рыбалку в смокинге ходить? Это ж надо такое наплести! – Наташка было расстроилась, но тут же, хлопнув себя ладонью по лбу, обрадованно воскликнула: – Это ж она специально так ляпнула! Назло мне – за сладкоголосость… Нет, не то – за громкоголосость! Надеялась, что ты не удержишься и передашь мне ее бредовое предположение, а я с досады повыдергаю всю морковку со своего огорода! Ага, разбежалась!..
– Почему именно морковку?
– Неужели непонятно! Обычно рвут волосы на голове. Еще не хватало! У меня стрижка фирменная и цвет волос необычный от природы. А морковку все равно надо продергивать.
5
Тщательно спланированное мероприятие претерпело изменения с самого начала. Не было еще и двух часов, когда Настя буквально приволокла на себе красавца «дядюшку». Если бы не договоренность, мне бы и в голову не пришло, что она держит под руку именно Андрея. Вторая рука девушки оттягивалась сумками. Я недоверчиво смотрела на засохшую копию Аполлона и с ужасом поняла, что Настя ошиблась – не того прихватила. Наверняка перепутала объект. Наш не такой. Это я точно помню – из рассказа Натальи. Судя по всему, Андрею надлежало быть подлинным Аполлоном – братом-близнецом Артемиды, внебрачным сыном загулявшего от законной жены Зевса. И в качестве такового осуществлять права и обязанности бога солнечного света, покровителя наук и искусств. При звуках его лиры, которой почему-то сейчас в руках Аполлона не было, как на Олимпе, так и на нашей даче обитателям следовало радоваться и веселиться.
Взглянув на подругу, стянувшую с головы дачную шляпу и пытавшуюся использовать ее вместо веера, поняла: подруга тоже не верит своим глазам. Хоть и открыла их так же широко, как и рот.
– Кто это? Там, на Насте повис… – пробормотала она, прикрывая рот шляпой.
– Вроде как Нинкин Аполлон, – пряча глаза, сквозь зубы тихо ответила я.
– Да-а-а? А что ж он такой занюханный?
– Уж какой уродился. А может, его на Олимпе со спецснабжения сняли…
– Тетя Ира! Вы меня не узнали? Это же я, Настя! Возьмите моего дядю Андрея или сумки – руки отваливаются!
Мы разом опомнились и кинулись к сумкам. Никто не хотел взваливать на себя «дядюшку». Он попытался улыбнуться и поздороваться, но успел произнести только «з-з-з…». Мы с Наташкой опять переглянулись и уставились на Настю.
– Дядя хочет спросить, где у вас туалет? Вон туда, Андрей, – за угол и прямо. К нему, надеюсь, еще не заросла народная тропа! – Последние слова Настя кричала дяде вдогонку, который прытко несся по назначению, не разбирая дороги.
– Там же бассейн! – с ужасом простонала я. – Надо было его обежать!
– Ничего. Перемахнет – раз плюнуть! Мы к вам сюда со станции три километра за десять минут добежали, – успокоила меня Настя. – Хуже всего в электричке было. Ой, а можно мне чего-нибудь попить? Так устала! Руки сумками оттянула, стали как у обезьяны – длиннее ног. Знаете, ваш, то есть мой, дядя такая обуза! – Она уселась прямо на ступеньки крыльца, но тут же встала. Сверху с радостными приветствиями поочередно спускались Димка, Алена и бабушка. Алене порадоваться не дали – отправили назад за водой.