1

Утро. Нам не сообщали специально, что именно на сегодня назначен штурм, но солдат, он ведь как горные тараканы, разводимые гномами. /Гномы очень точно предсказывают подземные толчки и их предполагаемую силу. Долгое время считалось, что это особая магия, присущая подгорному народу, пока один из людей, гулявший у своих друзей гномов на свадьбе, а это действо обычно длиться не меньше полутора месяцев, обратил внимание на певучих тараканов, которые гномы держат в домах, как мы канареек. Примерно за сутки до несильного толчка, они начинали волноваться, их свист становился угрожающим. При сильных толчках, их беспокойство становилось интенсивнее. Академия Стихийной Магии провела изучение данного явления и выяснила, что магии в нем нет ни на йоту. Одни лишь инстинкты насекомых, в природе живущих в сейсмоопасных зонах./ Точно так же, как те заранее чувствуют землетрясение, так солдат чувствует приближение неприятностей. Так и мы твердо знали, что нас сегодня будут убивать, и действительно, вскоре это получило подтверждение.

В нашу клоаку прибыли полковые маги. Ну, конечно, не наши, а тех строевых частей, которые посланы сюда. Нас с утра покормили, по этому, когда прибыли маги, да еще в сопровождении полевых кухонь, все уже становилось ясно. Солдат может бояться, но должен преодолеть свой страх, для нас даже это было роскошью. Нас тупо опоят настоем затормаживающим один из основных инстинктов - самосохранения, и вперед.

***

Мы обедали, когда по лагерю пронеслась весть о визите магов. Не доев, я облизал ложку, сунул её в карман и встал.

– Ты куда?
– встрепенулся Шустрый.

– Схожу, гляну кого нелегкая принесла.

– Я с тобой.

Под негромкий смех окружающих, тот в несколько быстрых движений ложкой опорожнил свою тару и вскочил, стараясь разом прожевать всю кашу. Не знаю почему, но он прилип ко мне хуже банного листа. Скажу больше, он был уверен, что я не лох с воли, а из фартовых, да еще чистых. Чистый, это не то, чтобы я мылся недавно, это значит без наколок и клейма. Значит умный, хочет заработать и свалить, а то что я ничего не помню, так это тоже бывает.

– Вон у меня кореша по башке стукнуло, так он вообще себя бабой считал, да не простой давалкой, а благородной, - как то рассказывал он, - так ничего. Кореша ему второй раз по морде съездили, снова нормальным стал. Единственное что с тех пор, как врежут ему - баба, второй раз - мужик. Через это и погиб.

– Как?
– спросил я, чтобы поддержать разговор.

– В тюрьме ему по морде съездили, а баба которая в нем не выдержала такого позора и удавилась на решетке. Говорят минут двадцать катался, петлю затягивая, пока не сдох. И что интересно, - он оживился, - предсмертную записку написал, от бабского лица.

– И что такого?
– лениво спросил я тогда.

– Да то!
– подскочил он на месте.
– Когда он мужиком был, то писАть вообще не умел, он буквы за картинки принимал! Вот так!

Подобные разговоры он заводил с пугающей периодичностью. И еще вбил себе в голову, что я сумею выпутаться из любой ситуации, а заодно и корешей вытащить, но не всех, а тех, кто рядом. Вот и сейчас, мы стояли недалеко от палаток, под бдительными взглядами охраны, набранной, понятно дело, не из смертников, а из профессионалов. /Стандартная практика. Легионом в лагере командуют, вернее, дрессируют его, сержанты. На марше жизнь ввсника зависит от конвойников. На "рабочем" месте назначается командир из строевых частей, который и "отвечает" за них. Для того, чтобы случайно не похоронили вместе с палаткой и магами его же солдаты, выделяется охрана из очень опытных воинов. Их задача не сохранить жизнь командиру и магам, а дать возможность нацепить на руку управляющий браслет и уже с его помощью навести порядок во вверенном подразделении./

Негромко разговаривая ни о чем, мы стояли, стараясь даже не показывать, что нас интересует, то что происходит в охраняемом периметре. Правда плохо получалось, но не из-за нас. Мы как раз были на высоте, в отличии от толпы припершихся сюда заинтересованных придурков, изображающих из себя праздношатающихся. Возможно, хотя и не факт, что остальные пришедшие точно так же думали о нас.

И наконец мы дождались. Из палатки вышел наш командир, какой-то капитан, судя по морде не из дворян, такой суровый тип из тех кто верно служат всю свою жизнь, без напоминаний о себе, рассчитывая, что их честную преданную службу заметят. Ничего не дождавшись и выйдя на пенсию, такие либо спиваются, либо устраиваются в один из "диких" наемных отрядов, которые хоть к оркам - красивые эльфийские скальпы добывать; хоть к эльфам - во славу светлого оружия биться.

За ним вышли несколько магов, один из которых сверкнул белозубой улыбкой и обратил на нас внимание своих товарищей, ткнув в нашу сторону пальцем.

– Пошли, - сказал я.

– А чё? Дожидаться не будем?
– спросил Шустрый, тем не менее не отставая от меня.

– Чего дожидаться то? И так все ясно.

***

Вернувшись к костру, я подсел, отвечая на не заданные вопросы:

Маги, четверо, и отец-командир.

Дождавшись пока все не загомонят, а Шустрый не начнет рассказывать, освещая происшедшее таким количеством подробностей, что создается впечатление, будто он находился в палатке и разрабатывал план сражения наравне с магами. Безухий, шумно дыша, допивал кипяток:

Что еще нового?

Я тоже плеснул в кружку и уселся рядом:

С ними некромант, как мне показалось.

С чего ты взял?

Не знаю! Просто показалось и все. Предчувствие у меня нехорошее.

Это хорошо. Предчувствиям можно верить. Да не переживай, изменить что-либо мы не в силах, так что сиди и наслаждайся последними спокойными мгновениями.

Мысль была дельная и я застыл, ловя кожей лица и закрытыми глазами остатки летнего тепла, до тех пор, пока не засвистели капралы, не заорали сержанты, пытаясь построить инертную массу отдыхающих и не хотящих умирать людей.