— Но без жертвы, — перебил их настоятель. Он поднялся на ноги и упирался посохом в землю, широко расставив ноги, словно ожидал, что земля начнет дрожать. — В договоре сказано…

— Жертву можно понимать по-разному, Ву, — прервал его Стоун. — Это то, на что Скайбрайт не решилась бы по своей воле. Я даже оскорблен, — бессмертный встал перед настоятелем. — Но если ты против, я могу бросить тебя в брешь.

— Меня? Но… я настоятель, — пролепетал он. — Я нужен монахам.

— Вы согласны с этим, настоятель Ву? — сказал Кай Сен. — Вы все это время знал о жертве невинного человека?

Настоятель Ву взглянул на ошеломленного Кай Сена.

— Один просто необходим, Кай Сен. Ради общего блага.

Кай Сен бросился на настоятелся, сжав челюсти. Он склонился, чтобы поднять саблю, собираясь пронзить его.

— Довольно, — сказал Стоун. — Великая битва закончится сегодня. Твоя работа выполнена, Ву. Ты хорошо служил, как и твоя душа.

Настоятель Ву замер, попятился на пару шагов, пока не прижался спиной к стене пещеры. Посох дрожал в его руке, и он прижал его к телу. Его румяное лицо стало бледным.

— Я так не думал, — Стоун отвернулся от настоятеля. — Что ж, Скайбрайт?

Скайбрай уставилась на свои ладони. Хотя настоятель ей не нравился, она не хотел никем жертвовать ради своей свободы. Но что мог хотеть от нее Стоун? Она понимала, что уж точно не любви, это он мог получить не таким сложным путем. Ее тянуло к бессмертному, хотя это нельзя было сравнить с любовью к Кай Сену. Но чего стоит ее любовь, если из-за нее страдают важные для нее люди? Правда была болезненной.

— Я согласна, Стоун, — сказала она, слова слышались неприятно.

— Согласен, — кивнул бессмертный, и земля затряслась, сияющая красным трещина начала закрываться. Вся пещера дрожала, зубы Скайбрайт стучали. Смертные прижались к земле, но она поползла к краю трещины, заглядывая вниз. Жар ударил ее в лицо, обжигая. Красный свет заполнял глубины земли, но больше она ничего не видела. Стоун стоял рядом с ней, сцепив руки за спиной, он смотрел с ней, как земля соединяется.

— Интересное место, — сказал он, когда тишина зазвенела в ее ушах. — Я покажу тебе.

Глава двенадцатая:

Когда брешь закрылась, земля перестала дрожать, и Стоун открыл портал в воздухе, втянув ее туда, Скайбрайт не успела даже оглянуться. Она шагнули в центр круглого пространства, окруженного высокими стенами, под ногми была мягкая земля. Пахло мохом и деревом.

Скайбрайт скривилась, когда Стоун снял повязку с ее руки. Ее кровь присохла к ткани и к коже, ему пришлось осторожно отцеплять ее. Она прикусила язык, пока Стоун, слокнив голову, терпеливо разматывая ее повязку, как сама богиня милосердия. Наконец, он снял ее, убирая засохшую кровь и открывая три иероглифа, что настоятель Ву вырезал на ее коже.

— Что там написано? — спросила она. Скайбрайт ненавидела свой новый голос.

— Покажи настоящую себя, — ответил Стоун. Его крупная ладонь нежно сжимала ее запястье, словно он боялся причинить ей боль. Но, несмотря на это касание, она все еще чувствовала от него жар. Она представила, что внутри него жидкая лава, такая же, как была в бреши. — Я не могу это исцелить, — сказал Стоун. — Это чары. Но они спадут, когда рана заживет. Ты сможешь потом превращаться в человека, — бессмертный выругался. — Я должен был столкнуть Ву в трещину за то, что он с тобой сделал.

Он опустился перед ней на одно колено. В его руке появилась чистая ткань с каким-то средством, и Стоун начал промывать ее порезы. Скайбрайт застыла, не желая показывать, как ей больно. Его тревога выглядела искренней, но это никак не влияло на ее недоверие. Он мог притворяться добрым, чтобы обмануть ее.

— Ну и что это за вид? — спросила она, желая, чтобы он встал.

— Вид? — отозвался он.

— Ты напоминаешь мне петуха, что суетится среди куриц, — заявила Скайбрайт.

Стоун замер, не закончив накладывать повязку. Уголок его рта дернулся вверх.

— Не стоит вспоминать смертных здесь, — сказал он.

— Тебе не нравится Кай Сен.

Он продолжил оборачивать мягкую ткань вокруг ее руки, кровь магическим образом исчезала с них, вместо нее появлялась мазь. Она не могла понять, что использует Стоун, но оно озлаждало ее раны.

— Он и не должен, — наконец, ответил он. — Он бросил тебя умирать в той клетке, Скайбрайт. Это непростительно. Ты — редкость среди демонов.

Его слова горели сильнее, чем порезы, потребовалась вся ее сила воли, чтобы не отшатнуться от него и не завопить в гневе. Иероглифы после его обработки были похожи на рубцы.