Госпожа покачала головой, еще сильнее растрепав волосы, что густыми прядями упали ей на плечи.

— О, Скай. Разве это важно?

— Так тебе это не важно?

Глаза Чжэнь Ни наполнились слезами, эти выразительные глаза, что сияли даже в темной прихожей.

— Это все для меня, — она прижала пальцы к векам, потом рука спустилась ко рту, оставшись там. — Лэн — все для меня.

— Но это девушка.

Смех Чжэнь Ни был коротким и придушенным.

— А что скажет ваша матушка? — спросила Скайбрайт.

Чжэнь Ни скривилась, словно Скайбрайт ударила ее по лицу.

— Я скажу ей, что практиковалась ради будущего мужа.

Скайбрайт отвернулась от госпожи. Как ей объяснить? Она всю жизнь знала, что госпожа будет связана с хорошим юношей из уважаемой семьи. А она останется ее служанкой. Она готовилась к тому, что госпожа отдаст себя мужу и полюбит его. Но этот муж не будет лезть в их жизнь, их женский мир.

Но такое. Она такое и представить не могла. Что Чжэнь Ни будет нравиться другая девушка. Девушка, похожая на Скайбрайт, но выше статусом. Девушка, что украла сердце ее госпожи, став ее другом и любовью. Что теперь требовалось Чжэнь Ни? Не дружба. Не помощь. Роза легко сможет стать ее служанкой.

— Я больше вам не нужна, — ее голос дрожал, Скайбрайт пыталась с этим бороться.

Она чувствовала руку Чжэнь Ни на плече, она мягко развернула Скайбрайт к себе лицом.

— Конечно, нужна.

Скайбрайт прикусила губу и отошла от Чжэнь Ни, госпожа осталась стоять с поднятой рукой, что ничего не держала.

— Что бы вы ни говорили, я всегда буду лишь вашей служанкой, а вы — моей госпожой, — вся ее жизнь была отдана на служение Чжэнь Ни, а теперь это ничего не значило. Другая же жизнь Скайбрайт, которую она едва знала, была ненормальной и чудовищной. — Вы использовали меня для прикрытия. Чтобы хранить секреты.

Пальцы Чжэнь Ни сжались в кулак.

— Мы с тобой сестры.

— Все, что я делала, было только из-за ваших приказов, — прошептала Скайбрайт.

Рука госпожи тяжело упала.

— Ты любила меня из-за приказа?

«Нет».

Она любила Чжэнь Ни, потому что та была полна жизни и приключений, дикости и озорства. Потому что она была храброй, хотя и вредной, эгоистичной, но и щедрой. Она любила госпожу, ведь это Чжэнь Ни дула на ее разбитые локти и коленки (в чем чаще всего сама госпожа со своими затеями и была виновата). Это она позвала няню Бай, когда семилетняя Скайбрайт проглотила выпавший зуб и кричала, вытирая кровь на подбородке; она настаивала, что Скайбрайт должна одеваться в лучшие туники и штаны, чтобы они выглядели скорее как сестры, чем как госпожа и служанка. Она любила госпожу за все это и не только.

Но она этого не сказала. Она хотела ранить Чжэнь Ни, как та ранила ее. Потому Скайбрайт ответила:

— Идемте. Уже прокричал петух. Я должна вас одеть.

Понурив голову, Чжэнь Ни вернулась в спальню.

Скайбрат шла за ней, чувствуя себя выжатой, пока открывала решетчатые ставни, как делала каждое утро. Слабый утренний свет окрасил спальню в приглушенные тона. Огромна кровать была пуста, на ней валялись подушки и смятая шелковая простыня.

Лэн успела незаметно сбежать.

* * *

Настроение в этот день было подавленным. Чжэнь Ни и Лэн почти не говорили и совсем не смеялись. Они сидели вдали друг от друга, не соприкасаясь телами, а лица были исполнены страдания. Лэн выглядела нездоровой, ни на кого не смотрела, ее кожа пожелтела. Она обхватывала себя руками, словно у нее болел живот, и выглядела младше своих шестнадцати лет.

Чжэнь Ни весь день бросала тревожные взгляды на Скайбрайт, ее губа была прокушена до крови от волнения. Обычно Скайбрайт не давала ей дойти до кровопролития, останавливая и массируя плечи, но сегодня она держалась в стороне и молчала.

Госпожа знала ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она ни за что не выдаст ее и Лэн секрет. Ее верность, несмотря ни на что, была непоколебимой. Но она думала до этого утра, что знает о госпоже все. Но все это ощущалось так, словно она сама от себя что-то скрывала.

Так это и есть становление женщиной? Показывать только приемлемые стороны другим, даже тем, кого любишь?

Скайбрайт весь день дремала, истощенная эмоционально и физически. Чжэнь Ни ничего ей не приказывала, и она лишь следовала за госпожой в беседку в саду у пруда с рыбками, оттуда — в главный зал, а потом к каменным скамейкам под раскидистыми деревьями у водопада. Они ходили повсюду, как молчаливые призраки, а вот Перл и Роза за их спинами общались.

Ей снились короткие, но яркие сны. Она скользила, преследуемая большими нечеткими тенями, страх сдавливал грудь. Когда они с Кай Сеном целовались у ручья, ее душа была объята желанием. Прекрасное лицо Стоуна приблизилось к ней, словно она только проснулась, а он смотрел на нее.

«Ты одна из нас, дочь Опал. Монахи убьют тебя без колебаний».

Скайбрайт вскочила, и подушка, на которой она лежала на скамейке, упала. Чжэнь Ни пристально следила за ней, ее вышивка лежала на коленях. Ее плечи были опущены, но она выпрямилась, когда увидела, что Скайбрайт проснулась. Госпожа робко улыбнулась, но Скайбрайт опустила голову и не ответила на улыбку. Как Чжэнь Ни могла влюбиться в девушку? Госпожа чувствовала к Лэн то же, что и она к Кай Сену? Ее кожу тоже покалывало от прикосновений Лэн? Кровь Чжэнь Ни шумела в ушах, когда они целовались? Это казалось странным для Скайбрайт. Но она знала госпожу и видела, что чувства Чжэнь Ни к Лэн были правдой.