– Насмерть.

– Чего?
– вытаращил глаза я.

– Он же на втором этаже жил, - присоединился к моему недоумению Сузуму.

– Шею сломал, - продолжил ввергать нас в недоумение Фумики.
– Говорят, упал неудачно. Разбежался, а при прыжке через перила балкона зацепился за них ногами и перевернулся в воздухе. Прямо головой в асфальт.

– Где на балконе разбежаться-то можно?

– От дальней стены комнаты и через дверь.

– Какого черта ему в голову вообще пришло провернуть такой трюк?

– Да он еще с конца второго триместра на нервах был. А вчера очередной тест завалил.

– И?
– слова Фумики ничего не прояснили, и я только захлопал глазами.

– С такими оценками он не смог бы перевестись в престижную старшую школу.

– И? Это повод прыгать с балкона?

– Кому как, - пожал плечами Фумики.
– Горо рассчитывал получить инженерное образование и устроится в фирму, где работает его отец. А с такими баллами у него практически не осталось на это шансов.

– Отличный повод сломать себе шею, - я скривился и продемонстрировал собеседнику поднятый вверх большой палец.
– Так держать!

– Я-то тут при чем?
– захлопал глазами Фумики.
– У меня с оценками все нормально.

– А если бы было ненормально? Тоже пошел бы с балкона прыгать?

– Вряд ли.
– Одноклассник почесал затылок.
– От меня родители ничего особенного не ждут. Это Горо отца подвел.

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл. И опять закрыл. После чего махнул рукой и просто отвернулся, не в состоянии больше видеть недоумение в глазах Фумики. Чертовы японцы!

– Вот видишь, Син, до чего учеба доводит, - протянул Катцу, ласково похлопав меня по плечу.
– Завязывал бы ты столько времени над книгами сидеть. Не на втором этаже ведь живешь.

– Не обобщай, - буркнул я.
– Всегда может найтись один идиот, абсолютно не ценящий собственную жизнь.

– Он не один, - тихо произнес Сузуму.

– Что?
– переспросил я.

– Три года назад сбросилась с крыши ученица школы, в которую мы собрались переводиться. Думаю, если собрать статистику по всем учебным заведениям города, то число самоубийц, не выдержавших сложности экзаменов, будет гораздо больше.

– Безумие какое-то...

Я посмотрел в спину Фумики, разносящему новость дальше, вспомнил нескладного толстячка Горо, так бездарно спустившего в помойку собственную жизнь, и задумался. Может, и правда поменьше времени на учебу тратить? Самоубийство, конечно, не в моем стиле, но нервный срыв от перенапряжения тоже не самая приятная перспектива.

Глава 5

Апрель 1995-го

Новая школа от старой практически ничем не отличалась. Новые стены, новые лица, а в основном все то же самое. Да и стены, если подумать, не такие уж новые. Здание-то по типовому проекту сделано.

В общем, ничего особенного от первого дня учебы ожидать не приходилось. Директор произнес прочувственную речь, успешно пропущенную мною мимо ушей. Все что он мог сказать я и так знал наизусть. Босс прошлой школы устраивал трехминутные выступления на каждой проводимой перед занятиями линейке. И ничего, кроме порядка слов от утра к утру не менялось. С другой стороны, ему приходилось нести эту чушь двести пятьдесят дней в году на протяжении трех лет, прежде чем очередная партия бестолочей окончит школу, и он сможет начать цикл выступлений заново. Удивительно, как он в таких условиях вообще умудрялся добиться хоть какого-то разнообразия.

После спича директора учащихся развели по классам, и эстафету принял наш куратор, которого в моей прошлой жизни называли бы классным руководителем. Этот тоже в основном нес какую-то вдохновенную чушь, однако, перемежая ее полезными сведениями, так что пришлось слушать. Потом мы выбирали старосту. И вот это уже было весело. Несколько ненормальных настолько хотели взвалить на себя дополнительные обязанности, что устроили настоящую битву. В чисто японском стиле. Здесь не принято хвалить себя, так что они просто пристально смотрели на тех, кто мог дать им положительную характеристику и очередной бедолага начинал выкручиваться, припоминая все известные ему достоинства кандидата. Судя по даваемым характеристикам наш класс по меньшей мере на треть состоял из крайне ответственных признанных гениев с ангельским характером. Что, впрочем, не мешало этим эталонным существам припоминать друг другу совершенные в прошлой школе ошибки. Досье они, что ли, друг на друга собирали? Я тут почти два года живу, а о подавляющем большинстве новых одноклассников и не слышал-то никогда. Что уж говорить о каких-то подробностях. В итоге старостой стала некая Мики Нигоесо, довольно симпатичная девочка с по-детски наивным личиком и ядовитым язычком. Кажется, я знаю, кто станет идолом моей новой школы.

Куратор напомнил о необходимости записаться в клуб, посетовав на то, что, возможно, не всем из нас удастся собрать необходимое количество единомышленников. Грустно, конечно. Никто из моих прежних друзей-ботаников не набрал достаточного количество баллов для поступления в эту школу, так что придется выбирать иное, не особенно напрягающее увлечение: бить новый состав клуба цветоводов после общения с социальным инспектором не было ни малейшего желания. Зря я, что ли, четыре триместра кряду изображал из себя пай-мальчика ради нормальной характеристики?