Короче, стоим мы рядышком перед фаянсовыми "изваяниями", а я вдруг и брякни:

– Наверное, это единственное место, где мы на равных.

Губернатор с таким лицом, словно с ним заговорил писсуар, посмотрел на меня:

– Серьёзно?

Меня вдруг понесло:

– А разве - нет?
– пауза, - Если только Вы не одаряете это фаянсовое чудо золотом. Простите, мне отсюда не видно.

Губернатор рассмеялся:

– Ты откуда такой взялся, юморист?

– Пришёл на встречу с умным человеком из области. Только боюсь, не увижу его.

– Это почему?
– спросил губернатор, переходя к умывальнику.

Я следом:

– А он сейчас шагнёт за дверь, наденет казённую маску, за которой человека уже не разглядишь.

– Так уж не разглядишь?

– Увы, - картинно поджимаю губы, словно сокрушаюсь.

Собеседник наблюдает за моими гримасами. Мы стоим перед большим зеркалом и видим друг друга.

– Костюм, маска, слова - всё согласно статусу, - поясняю я, - Это обязаловка, как постылая жена к достойному приданному.

Губернатор рассматривает меня как нечто. Наверное, лет двадцать-тридцать никто так с ним не разговаривал. Жена и начальство не в счёт, это святое, им можно. А, что б у себя в области и так, на равных? Да скорее зеркальное отражение заговорит, чем кто-то из его окружения решится на подобное. Мне показалось это забавным. И я опять (слава пиву!) не удержался:

– Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи.

– Где ж такое зеркальце взять?
– усмехается губернатор, - Разве только в сказке.

– А нужно?
– теперь уже усмехаюсь я, - Стукачей не хватает?

– Этих пруд пруди. Только мы о правде говорим. А она вне коммерческих выгод. Стукачи же "сливают" с интересом для себя. От них идёт только информация. А это не одно и тоже. Согласись.

Киваю соглашаясь. Я в шоке. Дела в области не ахти, а у руководителя недюжинный ум. Как можно?

– Она, правда, вообще штука забавная, - продолжает губернатор, - нужна умным, а "лепят" её только дураки.

– Вам ли не знать, - слегка ошарашенный, поддакиваю.

– Это точно, - грустно кривится он, - С правдой во все времена плохо было.

Прихожу в себя, но всё же брякаю:

– И, что странно, дураков кругом пруд пруди, что у нас внизу, что у вас наверху, а с ней, родимой, всё равно дефицит.

Губернатор насупливает брови:

– Ты не боишься мне такое говорить?

"И что дальше?" Человеку, которого приговорили "раком лёгких" бояться ли гнева пусть даже всесильного начальника. Мне скоро держать ответ за грехи перед более серьёзными спрашивальщиками. И всё-таки не стоило дёргать за усы старого льва. Потому я нашёл щадящую его самолюбие формулировку:

– Так на мне сейчас маска дурака. Не о встрече ли с таким Вы только что мечтали? Тогда почему обиды? На дураков у нас не принято обижаться, тем более за правду. Вы как, выше или ниже этого принципа?

Губернатор замер, оценивая последние слова, и вдруг рассмеялся, хлопнув меня по плечу:

– Ну, ты хорош! С тобой не соскучишься. Пойдёшь ко мне работать?

– У Вас своих клоунов не хватает?

– Вот именно, что клоунов. Шута не достаёт. Улавливаешь разницу?

– Конечно. Шут, сиречь, дурак, лицо для всех, окромя государя, неприкосновенное. Шуту дозволяется говорить правду государю, поскольку он дурак.

– Ну, а повеселить-то меня сумеешь?

– А-то. Что может быть смешнее правды?

Как-то так всё и было. Может, немножко по-другому, не дословно - столько лет прошло. Оставим летописцам губернатора эту версию. Обо мне мемуары писать вряд ли кто возьмётся. Разве что эпитафию, бывший главред состряпает.

Из провинциального городка я перебрался в областной центр. Пришлось потеснить неофициального губернаторского затейника-лизоблюда и получить от него урок под ковёрной борьбы. Этот гад запустил слушок, будто я "голубой". Ну, не сволочь? Если в связях, порочащих не замечен, то обязательно не "натурал"? И всё из-за того, что при отягчающих обстоятельствах (разведён), не щипал и не лапал девок из секретариата и отделов. Там щипать-то некого. Родственницы местной блатоты, работающие тут, изяществом и красотой не блистали. Хотя, где как не здесь самое место длинноногим секси с кукольными личиками. Ан, нет, попорхает чуток по нашим коридорам такая вот нимфа, и пропадает с глаз. Вот где загадка для учёных. А я думаю - место для них здесь заклятое, не приживаются тут они. Теперь понятно, почему порочащих связей на работе я не заводил. За что и поплатился.

Гадёнышу, что распускал слухи обо мне, следовало бы морду набить. Ну, так пожилых не этично колотить. Пришлось расправляться с ним его же оружием. Послал факс в секретариат от имени кожвендиспансера. В нём предлагалось моему недругу сдать повторный анализ на СПИД. Якобы первый дал положительный результат. И всё, конец карьере. Началось с того, что с ним не стали здороваться за руку и чураться в обкомовском буфете. Затем перестали приглашать на массовые мероприятия и, в конце концов, его увели. Кроме того, нашлись доброхоты, что позвонили его жене. Нет, ну, что за люди кругом? И всё равно мне его не жалко. Кто выбирает грязные методы ведения войны, обязан ждать сообразного ответа. Всепрощение - не мой конёк. Кто осудит меня за это, видимо предпочитают отмахиваться веером от трамвайного хама. Их слюни меня абсолютно не трогают. Мой принцип "Аз воздам".