Этьен. Да, окончательно.

Элиза. Любопытно.

Этьен.С тобой же будет Шарлотта.

Элиза. Веселая попутчица, нечего сказать. К тому же сообразительности в ней — ни на грош… Я ведь беру ее с собой ради нее. Очевидно, ты вообразил, что это ради меня. Мне это ни к чему: придется поддерживать разговор, даже когда нет ни малейшего желания… это просто пытка.

Морис. Зачем же ты себя обременяешь?

Элиза. Уж лучше я возьму ее с собой, чем давать деньги Рене, ту тысячу франков, о которых она просила и которые уйдут бог весть на что! Ужасно только, что Шарлотта, как всегда, запаздывает.

Этьен. Ты сейчас ждешь Шарлотту?

Элиза. У нее явно нет ничего из того, что требуется для поездки. Посмотрим, что там еще в списке… Одеяло. Ну, да ладно, я ей дам наше бежевое.

Морис. Может быть, оно понадобится мне.

Элиза. Что?

Морис. Да, если мы с Этьеном отправимся в небольшое путешествие.

Элиза. Что еще за путешествие? Первый раз слышу!

Морис. Очень возможно, что мы отлучимся на неделю или на две. Что из того?

Элиза. Но мне это совершенно не нравится. Уж если Тен намерен уехать из Парижа, то пусть присоединяется к нам.

Морис. В самом деле, какая заманчивая перспектива для юноши его возраста. Жалкая гостиница…

Элиза. Но я же довольствуюсь этим!

Морис. И такие каникулы ты хочешь предложить сыну после того, что ему довелось пережить в эти три года?.. Впрочем, это не имеет никакого значения. Этьен останется здесь, со мной, и мы используем наше время так, как сочтем нужным. Если нам захочется уехать на неделю, на две, на месяц…

Элиза. Я этого не допущу!

Морис (с холодной яростью). Дорогая, ты все никак не можешь понять, что речь не идет о том, чтобы ты что-то допускала или не допускала. Распоряжаюсь я.

Этьену неприятен этот разговор; он выходит.

Элиза. Увидим.

Морис. Слава богу, я никогда не позволял тебе взять надо мной верх.

Элиза. Это не доказано.

Морис. И вообще смешно — демонстрировать деспотические замашки. Если мне захочется куда-нибудь увезти моего сына, вырвать его на неделю, на месяц, на несколько месяцев из того ада, в котором ты хочешь принудить нас жить, — ничто на свете, слышишь, ничто не сможет мне помешать. Моего сына, повторяю тебе.

Элиза. Прекрати.

Морис. К несчастью, он стал лучше разбираться в нашей семейной жизни — исключительно по твоей вине. Он видит тебя такой, какая ты есть.

Элиза. Ну а ты-то, тебя он тоже знает? Что, небось, это не так бесспорно?

Морис. У меня нет от него секретов.

Элиза. Замечательно! Очень мило.

Морис. Ни единого секрета, ни малейшего.

Элиза. Знаешь ли, я не верю ни одному твоему слову. Когда льстят так, как льстишь ему ты, не останавливаясь ни перед чем, чтобы добиться расположения…

Морис. Ты совершенно не представляешь себе наших отношений с Этьеном.

Этьен(входит, очень бледный, говорит изменившимся голосом). Вы еще не договорили?

Морис. Видишь, до чего ты его довела.