– Поэтому ты вернулся назад с пустыми руками?

– Да. – Келвин чувствовал себя неуютно, словно школьник, которого бранят. Словно он вовсе и не сталкивался здесь ни с какими трудностями.

– Кто, – неожиданно потребовал Блоорг ответа, – эти остальные?

Келвин был уверен в том, что квадратноухий уже все знал, но поспешно ответил:

– Они из мира, куда мы попали по ошибке. У них определенное дело, и поэтому они здесь. Химера мысленно вошла в контакт со мной и одобрила их приход сюда.

– Химера еще не решает всего. Она не делает политики. Она не задает законы.

– Но…

– Вы ослушались нас, возвратившись сюда без семян. Вы нарушили закон, приведя с собой других людей.

– Мне очень жаль, – сказал Келвин. Он ничего не знал о существовании такого закона, но понимал, что незнание в данном случае не является оправданием. Блоорг был похож на учителя, собиравшегося назначить наказание. Но, может быть, если он объяснит…

– Цена нашего возвращения такова, что мы должны будем помочь этим людям, – сказал он. – Видите ли, у них там есть тиран и…

– Не вылезай и держи свой мозг в покое!

Келвин попытался расслабиться. Он знал, что Блоорг сейчас пытается выудить из него всю эту историю и надеялся, что сумеет правильно изложить ее. Было так много вещей, которых сам он не понимал. Например, почему транспортер работал только в одну сторону, пока перчатки не вернули его снова в рабочее состояние?

– У Маувара были свои причины, – сказал Блоорг. – Люди в этом измерении не были готовы, не готовы они и сейчас. Транспортер предназначался для других.

– Маувар наблюдает за всеми нами, правда? – эта мысль сорвалась с языка до того, как он понял, что говорит.

Глаза Блоорга вспыхнули.

– Ты тоже еще не готов.

Келвин мысленно пожал плечами. В свое время, может быть, таких, как он, сочтут достаточно взрослыми созданиями, подобными Блооргу и химере. Но в настоящее время они считались детьми или животными, которые пока еще не готовы к тому, чтобы учиться.

– Совершенно верно. Животные. Умственно низшие, неполноценные жизненные формы.

Келвин мысленно застонал. Он подумал: интересно, много ли из этого беседы услышано Марвином и его людьми. Вероятно, это совсем не важно, но результат разговора будет иметь для них значение.

Жих, жих, жих! Марвин и его парни обнажили мечи. Келвин перестал следить за ними и выпустил запястье Марвина сразу же, как тот, казалось, понял в чем дело и подчинился ему. Теперь он понял, что либо он, либо перчатки все же сделали ошибку.

– Ни один квадратноухий чужак никогда не посмеет обозвать меня умственно неполноценной жизненной формой! – прогремел вождь революционеров.

Блоорг взмахнул рукой. Лезвия мечей засветились, раскалившись докрасна. Люди отчаянно зачертыхались, со звоном роняя их на пол.

– У них есть сила, – с запозданием стал объяснять Келвин. – Во многих отношениях они значительно более развиты, чем мы. У них есть магия, а в мирах, подобных вашему и миру моего отца, стоящего здесь, есть только технология.

– Ты понимаешь, о чем ты говоришь? – огрызнулся Марвин. Он тряс рукой, глаза его сузились от мучительной боли ожога.

– На самом деле, нет, – признался Келвин. – Только знаю, что лучше сделать, как говорил Блоорг.

Марвин согнул руку.

– Она сожжена! – сказал он, глядя на ладонь. – Она сильно сожжена!

– Неужели, Марвин Буханка? – спросил Блоорг. Его руки проделали удивительно странные движения, пальцы начали сплетаться и расплетаться, словно змеи. Один палец откинулся в сторону, указывая на Марвина, и заключил в круг всех его людей.

Марвин казался удивленным.

– Все! Ожога больше нет!

– У меня тоже, – в изумлении сказал Хестер.

– И у меня! – воскликнул Редлиф, вытягивая руки и глядя на них.

Благоговение держало пришельцев из другого ошибочного мира, словно примороженными к месту, и заставило их замолчать.

– Теперь, когда эта маленькая демонстрация подошла к концу, сказал Блоорг, – мы можем приступить к делу. Я не давал химере полномочий действовать так, как она действовала. Химера заслуживает наказания.

– Еще большего, чем есть? – спросил Келвин. – Что-нибудь еще, кроме заключения на одном малюсеньком острове? – Келвин был удивлен собственными словами. Должно быть, он получил помощь от химеры, чтобы высказывать их в такой форме.