Шрифт:
— И что же мы с ними делали?! – убитым тоном спросил Макаров.
— Ели, — ответил чейн. — Пили. Разговаривали.
— О чем? — воскликнул Макаров. — О чем разговаривали-то?
— О вас, главным образом, — сказал чейн. Он наморщил лоб, словно человек, вспоминающий давнее прошлое. — Потом — об эксперименте Таранцева. Потом — о людях двадцатого и двадцать третьего века…
— А что обо мне говорили? — спросил Макаров. — И что я сам… говорил?
— Вас в основном спрашивали, — сообщил чейн. — Огорчались, что вы из две тысячи первого года.
— О чем спрашивали-то? — с беспокойством спросил Макаров. Он вспомнил, какую ахинею обычно нес в пьяном виде, и покраснел от смущения.
— Может быть, — предложил чейн, — вы все-таки позавтракаете? Семен Петрович говорил, что у вас будет насыщенный день.
— Тогда надо поесть, — кивнул Макаров. Не успел он произнести эти слова, как чейн снова выхватил из воздуха поднос и вопросительно посмотрел на Макарова. — На ваш выбор, Второй!
Чейн мигом накрыл на стол. Присмотревшись, Макаров заметил, что человек-робот снимает блюда с пустого подноса. Присмотревшись еще внимательнее, он понял, что тарелки вместе с содержимым выдуваются у чейна из ладони, застывают в виде материальных объектов и только тогда оказываются на столе.
Приятного аппетита, подумал Макаров, поспешно отводя взгляд.
— Вот, — сказал чейн, протянув Макарову бокал с зеленой жидкостью. — Выпейте для аппетита.
Макаров с подозрением понюхал бокал. Спиртом не пахло.
— Как вы это делаете? — спросил он, повертев в воздухе ладонью. — Откуда тарелки берутся?
— Оттуда же, откуда и я сам, — ответил чейн. — Да вы присаживайтесь, Семен Петрович вернется только к полудню!
Макаров покорно сел и пригубил зеленый напиток, оказавшийся одновременно горьким и сладким.
— Вот смотрите, — чейн присел напротив, поставил перед собой пустую тарелку. — Все это, — он обвел рукой сервировку стола, — материальные объекты. Но в основе своей они состоят из одних и тех же элементарных частиц. — Чейн сложил левую ладонь лодочкой и то ли вылил, то ли высыпал на тарелку странную белую массу. Макаров сразу же вспомнил озеро «хроноквантовой пены», над которым оказался в первые минуты своего пребывания в этом мире. — Протоны, нейтроны, электроны — и немного порядка. В результате получаются атомы, молекулы, вещество, тарелки и даже хрустящая корочка вашего бифштекса. А у меня на тарелке — те же самые электроны, протоны и нейтроны. Но — безо всякого порядка. Специальное состояние материи, которое называется «исм». Исходный материал, — улыбнулся чейн. — Тоже сокращение.
— Это в него вы превращались, когда через пол просачивались? — спросил Макаров. Зеленый напиток уже подействовал, в животе заурчало, и Макаров, не дожидаясь приглашения, налег на далеко не легкий завтрак.
— Практически да, — кивнул чейн. — Исм был спроектирован для выполнения двух функций. Во-первых, он обеспечивает низкотемпературные ядерные реакции. Благодаря этому мы можем создавать любой материал, — чейн прикоснулся пальцем к белой поверхности исма, и тот мгновенно превратился в лужицу кетчупа, — или, напротив, уничтожать его, когда надобность в нем отпадает. — Чейн положил на тарелку всю руку, и та прямо на глазах у Макарова впиталась в стол. — А во-вторых, исм содержит в себе запасы энергии, требующиеся для такого рода превращений. Вот и все, — заключил чейн. — Не правда ли, просто?
Макаров отрезал кусок бифштекса, насадил его на вилку и тщательно обнюхал.
— Значит, — спросил он, признав бифштекс годным к употреблению, — мы с Калашниковым тоже созданы из этого исма?
— Совершенно верно, — почему-то обрадовался чейн. — Таранцев использовал стандартную технологию!
— Значит, — мрачно заключил Макаров, — я в любую минуту могу превратиться обратно в исм? Как только надобность во мне отпадет?
— Ну вот опять, — огорченно сказал чейн. — Вам же вчера уже все объяснили!
— Вчера? — покачал головой Макаров. — Не стоило даже пытаться. Я был слишком пьян.
— Вчера вы так не считали, — заметил чейн. — Пили на брудершафт с Шубниковым и кричали — все мы здесь точные копии! Все мы братья по исму!
3.
Макаров опустил голову. Очень на меня похоже, подумал он. Наверняка я не успокоился, пока со всеми не выпил. Как же, как же! Братья по исму, натуральные звездные русичи!
— А что я еще вчера делал? — спросил Макаров. — К женщинам приставал?
— Лучше я расскажу по порядку, — сказал чейн. — Закончим с исмом, хорошо? — Чейн на мгновение прикрыл глаза. — В вашем веке был афоризм про колбасу. Чтобы ее есть, нужно не знать, из чего она делается. Правильно?
— Правильно, — пробурчал Макаров, пережевывая бифштекс. Зеленый напиток вызвал у него зверский аппетит, достаточный для употребления синтетической пищи.
— Но колбасу вы все равно ели, — заметил чейн. — Вскоре вы привыкнете, а пока что поверьте на слово. Предметы, созданные при помощи исма, ничем не отличаются от естественных. Они точно так же могут быть разобраны на элементарные частицы, как окружающий нас воздух или песок под ногами. Будь вы программистом, я объяснил бы еще короче: какая из двух копий одного и того же файла настоящая?!