— Я не нашла новых девочек для нашего заведения, если Вы об этом, хозяин.

— Отчего же я тогда чувствую запах невинной девы, что дрожит где-то у тебя за спиной?

Я чуть поёжилась от этого заявления. Запах. Если сведения бабушки правы, то он относится к оборотням, именно они — обладатели самого острого обоняния. Наблюдать за ним более пристально не хотелось, хотелось оказаться от него как можно дальше, чтобы он забыл о моем существовании. Ведь я могу, в конце концов, поступить в Академию, получить свой диплом и работать как положено, а пока что потерпеть. Сомневаюсь, что провалю вступительные экзамены.

— У меня за спиной стоит юная травница, что пришла в столицу сегодня днём. Я решила не упускать момента, ведь Вы искали помощницу, а после и замену старому Сааматесу, он ведь уже давно не справляется один.

Я так и не поняла, как этот мужчина из вальяжно расслабленного состояния в кресле перетёк на ноги, а потом оказался перед моей конвоирующей. Всё так же держа стакан в одной руке, он взял Ситу за подбородок и достаточно сильно сжал, так, что она поморщилась от боли.

— Запомни, девочка, я держу тебя не для того, чтобы ты забивала свою головку умными мыслями, а для того, чтобы отдавать тебя особо отличившимся парням. За заслуги перед организацией так сказать, — он повертел её лицо из стороны в сторону. — Хотя и на это ты скоро перестанешь годиться. Знай своё место. Оно в койке с тем, на кого укажу. Я всё ясно сказал?

— Да, хозяин.

На девушку было страшно смотреть. Понурые плечи, опущенные вниз уголки губ, а в глазах блестят грозящие сорваться слезы. Я всё сделаю, чтобы никогда не оказаться на её месте. Это ужасно. Собрав волю в кулак, я вспомнила, что всё-таки не тварь дрожащая и не раз ставила других на место, за что меня и не любили многие из селян. Подняв голову высоко, как меня учила бабушка, я выпрямила спину. Правая нога чуть в сторону, руки скрещены на груди. Мой рюкзак у меня забрали ещё в переулке. Я им тогда честно пообещала, что если они в нём пороются, то я об этом точно узнаю и переломаю все пальцы. Чтобы не лазили по чужим вещам. Надеюсь, что моему предупреждению вняли. Выполнять угрозу не хотелось.

— А ты у нас, говорят, милая травница, только приехавшая из деревни? — мужчина решил повторить трюк, что так славно сработал на Сите, и взял меня за подбородок.

Ответив ему выразительным взглядом, мол, чего хватаешь, коли не твоё, я смахнула его руку и посмотрела ему прямо в глаза. Не стоит смотреть в глаза зверю, если не хочешь бросить ему вызов, но мне именно это и нужно. Мне нужно доказать, что я не подчиняюсь просто так. Надеюсь, я после этого выживу.

— Я не милая травница. Я травница, выросшая в приграничье, и терпеть не могу, когда меня трогают руками левые мужики. Так что придержите их при себе.

Пощёчины я ожидала, поэтому смогла выставить руку в нужное время и защитить лицо от удара. На мгновение мои глаза, как всегда, когда я приходила в крайнее бешенство, сверкнули красным. Эта столичная мразь позволила себе поднять на меня руку. Не прощу. Никогда. Жаркая волна прокатилась по телу, и рука сомкнулась на его запястье. Неприятный треск костей, и мужчина с воем оседает на пол. Это не вожак, значит, настоящий главарь где-то рядом или бывает тут временами, чтобы проконтролировать своих подчинённых.

— Сволочь! Ты мне за это заплатишь!

— Я предупредила. Я не люблю, когда ко мне прикасаются посторонние! — злость кипела в крови, придавая мне силы.

— Стража! Взять эту тварь! И отдать на растерзание новичкам! — мужчина растерял всю свою высокомерность и теперь просто кричал, брызжа слюной.

Я не заметила, когда в комнате появился третий. Высокий мужчина с лицом, скрытым маской тьмы, прошёл мимо меня, появившись откуда-то из-за спины. Моё тело покрылось холодным липким потом, а ноги приросли к земле. Одно присутствие этого мужчины давило на нервы, и появилось стойкое желание исчезнуть отсюда.

— Рахелл, ты пережил свою полезность.

Лёгкое движение руки, и кровь полилась фонтаном из чистого пореза на шее. Голова Рахелла покатилась по ковру, оставляя за собой бурые следы. Инстинктивно я сделала шаг назад, желая оказаться как можно дальше от этого отвратительного зрелища. Не раз мне привозили пациентов с оторванными конечностями или ужасными ранами. Но я никогда не видела, как они получали эти раны, и видеть не хотела. Сдерживая рвотные позывы, я отвела глаза, когда поняла, что всё это время неотрывно смотрю на всё ещё открытые, застывшие на искажённом ужасом лице глаза.

— Ты, — тихий, на грани слышимости, голос отвлёк меня от зрелища, что так и стояло перед глазами, даже если я закрывала их, — отправляешься на стажировку к лекарю. Любой отведёт тебя к нему. Скажи, что Господин приказал.

Больше не сказав ни слова, мужчина в тёмной маске растворился посреди комнаты. Не теряя ни минуты, я бросилась прочь. Выскочив за дверь, захлопнула её за собой и обессилено опустилась на пол.

— Эй, девка! Ты чего расселась? А ну давай, раздевайся, работать пора! — группа мужиков заржал как стадо коней, явно решив, что шутка очень остроумная.