хоть с кем-нибудь. Но пирамида словно вымерла. Рэй прикинул, так как он перемещается по

одной плоскости, одному абстрактному этажу, то, скорее всего он где-то близко к подножию.

В голове крутилась два вопроса, где все обитатели и где выход. Если это город Серых, то он

должен быть забит ими под завязку, иначе с какой целью выстраивать такую махину. И как в

любом городе здесь должно быть шумно. Но сколько бы он не прислушивался, не мог уловить

ни единого звука. Все это было странно, хотя возможно это совсем и не город, а пирамида

имеет совсем иное предназначение. И, в конце концов, почему его никто не преследует, не

блокирует в этих коридорах. Он начал чувствовать себя мышонком, который бежит по

лабиринту. А сверху за ним наблюдают, оценивают сотрудники лаборатории.

– Рэй!

– Что? Кто здесь?! – он, сжав кулаки, прокрутился вокруг оси. Коридор был по-

прежнему пуст и безжизнен.

– Успокойся, Рэй. Куда это ты побежал, скажи-ка лучше мне?

Он узнал голос. Это был Виктор.

– Как вы...? Телепатия? – Рэй уже ничему не удивлялся.

– Сенсетив, молодой человек, не подменяйте понятия… Зачем ты хотел меня убить? –

голос звучавший в голове был полон укора.

– Потому что ты гнида! – крикнул Рэй и глухое эхо коротко вторило ему.

– Слушай меня внимательно щенок, - чувствовалось, что старикан разозлился не на

шутку, - стой там, не сопротивляйся…

– Или что?! – с вызовом спросил аксолотль.

– Иначе твой друг умрет.

– Стас… - Рэй замялся. – А смысл, вы же все равно нас убьете?

– Уф, как сложно с тобой. Другой на твоем месте плясал бы от счастья, что ему была

оказана такая честь.

– Ты балерин, вот и пляши! Какие ты даешь гарантии, что ублюдочные жабы оставят

нас в живых?

– Никаких, я просто это знаю, - голос старика вдруг зазвучал тише. – В общем так,

жди там, не сопротивляйся и вы… - голос пропал.

133

– Что «вы»?! – крикнул Рэй.

– …жить… будете жить.

Внутри стало пусто. Он понял, что старик отключился. Обхватив голову, он сел на

пол и застонал. Все эти его потуги не стоят ничего. Что он один может противопоставить

целой цивилизации высокоразвитых тварей. С которыми оказывается можно найти общий

язык. Как это сделал Виктор. И Рэй был уверен, что балерун не единственный в длинном

списке предателей.

Когда послышалось шлепанье множества лягушачьих лап, он даже не вздрогнул.

Навалилась апатия ко всему. И когда, мелькнувший белый шарик с мощным снотворным

ударился о стену, он даже успел мысленно поблагодарить Виктора за оказанную милость. И

снова навалилась тьма.

***

Юный Гдан поднес к лицу клубок извивающихся червей. Помедлил мгновение,

любуясь на свет полупрозрачными сегментированными тельцами, и положив в рот, проглотил

не жуя. Прикрыл от удовольствия все четыре глаза. Пища Истинных! Лишь с прошлого Цикла

он получил доступ к привилегированному столу клаванцев. А иные пусть довольствуются

местной едой, служат также усердно как он и когда-нибудь струна вспомнит о своих детях.

Внутри разлилось тепло, Гдан даже издал несколько утробных звуков. На мгновение

мелькнула мысль окунуться в эфир и прогуляться по нескольким носителям. Но он тут же

отмел ее. Затратно, да и не стоит дразнить Древних. Мал еще.

Возник мыслеобраз Вигда. Тот, высказывая глубокое почтение просил аудиенции. Что

же, заслуживший доверия быть смотрителем Улья, не должен забывать о своих обязанностях.

Даже в момент уединения и поглощения истинной пищи. Перебросив энергию ярости на

переваривание пищи он, выдерживая обязательную паузу, дал согласие. И тут же окунулся в

целый поток мыслеобразов Вигда. Слишком поспешен, в очередной раз сделал вывод касаемо

своего заместителя Гдан. Словно после окончания Цикла ему уготована темнота. Дикий

атавизм. Вигд вещал о том, что потенциальный добрый человек Рэй слишком привязан к

своему миру и склонить его к сотрудничеству не представляется возможным.

– Когда нагреется струна? – осведомился Гдан.