— Может быть, ты и права. Время покажет! — от крика Кармины у Салинаса еще звенело в ушах. Но еще неприятнее ему было то, что она с такой злостью разговаривала с ним. — Что ж, в любом случае, сегодняшняя встреча хоть не была напрасной: кое-что новое в наше расследование мы все-таки ею внесли.

Оба они долго молчали, стараясь не глядеть друг на друга, так как им было ясно: теперь, когда профессиональная тема исчерпала себя, настало время прощаться. И все же ни один из них не спешил сделать это после бури, во время которой хотя и сверкали молнии, но ливень, сгустившийся над их головами, так и не прорвался. Прошло несколько минут, прежде чем девушка заговорила — медленно, очень тихим, почти не слышным голосом.

— Мне всегда требуется время, чтобы привыкнуть к новым людям. Мои друзья — это обычно люди, хорошо знакомые со мной многие годы. Ту девушку, про которую ты вполне с определенным намеком сказал: «Любит носить мужские костюмы и галстуки», — я знаю еще с тех пор, как мы вместе учились в Калифорнии. Нас многое связывает, я ей многим обязана. А ты для меня пока что — человек чужой, и, не обижайся, пожалуйста, в лучшем случае — что-то вроде большого ребенка. — Кармина заговорила мягче, на губах у нее даже обозначилось подобие робкой улыбки. — Может быть, потому что я рано лишилась отца или еще по какой-нибудь причине, мне неизвестной, но я себя чувствую хорошо и спокойно только с мужчинами много старше себя. Наверное, мне нужно чувствовать себя защищенной, ощутить то, чего мне в детстве так недоставало. Знаешь что, Лик, может быть, мы с тобой и стали бы идеальной парой лет так через десять, когда ты поседеешь и устанешь от поисков того, что сейчас ищешь, хотя никогда этого и не найдешь, так как на свете такого и не существует вовсе. Но через десять лет мы оба будем совсем другими людьми, а потому сегодня все ограничится только разговорами, в которых каждый выговаривает свой монолог.

Адвокат молча смотрел на Кармину, будто перед ним вдруг возникла совсем другая женщина. А она тут же изменила тон и снова заговорила голосом преподавателя, читающего лекцию по химии:

— Ну, а теперь нам лучше распрощаться — завтра у нас обоих будет трудный день, работы много. Если мы хотим успешно справиться с этим делом, нам нужно сохранить ясную голову, так что... до свидания.

Салинас встал, подошел к ней, поцеловал в лоб и ушел.

Инохоса подробно рассказывал о результатах своих поисков, а Салинас слушал его, внимательно разглядывая цветы в горшках, стоявшие на подоконнике, отражавшиеся в одном из зеркал.

Голубой палас на полу, добротные белые лакированные двери, украшенные золочеными массивными ручками — все создавало тут обстановку, располагающую к вдумчивой беседе, тщательному анализу событий.

— Как ты, наверное, помнишь, Салинас, в понедельник я тебе сказал по телефону, что мы пока сосредоточим все наши усилия на анализе годового баланса СОПИК. — Инохоса курил неизменные «Дукатос». — Пиера раскопал кое-какие интересные данные, они лежат здесь, в этой папке.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Начну с самого важного: одна из статей расходов СОПИК выглядит очень подозрительно.

— Которая?

— Та, в которой числятся пожертвования на культурные цели. Расходы эти достигают почти миллиона долларов в год.

— Ничего себе... И какие же виды культурной деятельности они поощряют? — не без ехидства спросил Салинас. — Неужто джаз?

— Нет. Научные исследования.

— А-а!

— Но самое интересное то, что пожертвования идут всего в два учреждения — в Фонд Фокса в Салоне и в Институт Маарка в Лувэне.

— Салон... Это ведь на юге Франции, так?

— Точно, в самом центре Мистраля.

— А филиалы в Испании у СОПИК имеются?

— Нет, Салинас, СОПИК ни прямо, ни косвенно не участвует в испанских экономических делах. — Инохоса взял из ящика телекс, присланный ему Пиерон из Брюсселя. — Единственное вложение, которое мы имеем — это предприятие Салы, СОПИК вошла там в долю на 10 процентов.

— Вот что, Инохоса. Мне бы хотелось также, чтобы вы покопались как следует в делах другой фирмы — РКМ из Роттердама. — Салинас был откровенен с Инохосой, как со старым товарищем. Даже в их манере говорить было много общего: касаясь серьезных проблем, они старались объясняться естественно и просто, при случае не чурались и шуток.

— РКМ? — Инохоса записал в книжечке. — Чем она занимается?

— Транспортная компания. И еще вот что... Мне бы сослужило большую пользу подробное исследование возможных отношений между РКМ и СОПИК.

— Хорошо. Пиера на той неделе снова едет в Брюссель, я дам ему задание, и мы скоро узнаем все, что только возможно узнать. А он, как ты знаешь, в хороших отношениях с работниками налогового управления Бельгии.

Салинас самым подробным образом рассказал Инохосе о результатах своего расследования. Тот записывал названия компаний, которые перечислял по ходу дела адвокат, в частности, и названных Карминой. Записал он и фирмы, названия которых установил Хуан Пуйг.

После этого Инохоса сообщил, что ему удалось разузнать о поставщиках Салы и о всех, с кем был связав посредник:

— Когда этот тип работает с крупными фирмами, он чуть ли не распластывается перед ними, чтобы угодить, а с партнерами помельче обращается по-хамски, издевается над ними как хочет. — Инохоса, видимо, тоже испытывал мало симпатий к Сале. — И те и другие одинаково ненавидят твоего приятеля.

— Я их вполне понимаю.

— Время от времени управляющие крупными транснациональными компаниями приглашают его куда-нибудь пообедать или поужинать. Из-за этого его прямо-таки распирает от гордости, и все же он всегда стремится при этом пристроить им новую партию помидоров или красного перца. Правда, после очередного застолья он охотнее идет на скидки — а такого от него добиться трудно, он всегда заламывает баснословные цены.