Действуй в том же духе, он велел явиться к себе и коммерсанту из Барселоны, который занимался розливом масла.

«Так, — подумал Сала, — масло мы разольем прямо в Барселоне. Льготы по налогам, полагающиеся за экспорт, мне подсчитает Жаумет, а остальные финансовые бумаги отработает банк».

И тут же чуть не подскочил на месте от неожиданно возникшей мысли: «Но как же я могу заявить налоговому управлению о таком количестве масла? Как мне объяснить, откуда я его достал? Об этом Лафонн и не подумал!»

Он принялся лихорадочно искать выход. Было уже полчетвертого ночи. Затем набрал еще номер, на этот раз мадридский.

Ему ответили после первого же гудка:

— В чем дело?

— Это Сала. Я, кажется, нашел для тебя хороший выход. Тебя еще не заставили платить по векселям? — поинтересовался он.

— Пока нет. Но на той неделе наверняка потребуют... Дела у меня хуже некуда.

— Послушай! Садись на первый же самолет в Барселону. Я жду тебя на своей квартире в городе. Кажется, у меня есть хорошая идея, как тебя выручить

— Ты что, всерьез? — Человек, говоривший по телефону и явно лежавший в постели, не скрывал сомнения.

— Да, это так! Жду тебя через два часа! — распрощался Сала.

Он был доволен тем, как ловко обходил все препятствия, возникшие на пути. Но ему и в голову не приходило — не настолько он был дальновидным — что дамоклов меч уже висит над его круглой, упрямой, твердолобой головой.

Сала держал обычно в квартире на Пасео-де-ла-Бонанова не меньше трех пар белья. Он надел черные носки, спортивные трусы, какие надевают боксеры, нательную рубашку из чистого хлопка модели «техасский фермер». Одеваться в новое белье посреднику всегда доставляло огромнейшее наслаждение — сказывались бедные детские и юношеские годы, когда переодеваться в чистое белье удавалось очень редко, как правило, к религиозным праздникам.

Затем Сала надел мокасины — имитацию модных «себаго» — и облачился в костюм неопределенного цвета, хотя я специально сшитый для него портным, но не очень удачно.

В полшестого появился Жаумет, лицо у него было помятое и невыспавшееся.

— Что случилось? — спросил он вместо приветствия.

— Кое-что очень важное, — ответил Сала очень спокойно.

— Надо думать, если в такую рань разбудили! — сказал жалобно бухгалтер.

Сала объяснил ему свой план. Получив подробные указания, Жаумет тут же расположился на краешке стола в гостиной и принялся рассчитывать, какую скидку при уплате налога дает экспорт указанного ему объема масла.

В шесть в дверь позвонил директор филиала банка в Вике. Сала сказал ему:

— Жаумет все вам объяснит. Вам нужно поработать вместе, чтобы его расчеты не расходились с официальной отчетностью, которую вы мне приготовите.

— Все понятно, сеньор Сала.

— Так что садитесь рядышком вот за этим столом в гостиной и работайте, а если у вас возникнут какие-нибудь вопросы, обратитесь ко мне.

Сала долго выбирал галстук и наконец остановился на светло-кремовом с коричневыми полосками, который выглядел нелепо на его светло-зеленой сорочке.

В квартире слышался лишь тихий стрекот машинки, которую Жаумет предусмотрительно, он вообще был человеком предусмотрительным, положил в портфель, отправляясь из Вика в Барселону.

В четверть седьмого пришел хозяин разливного завода. Сала в тот момент находился в крохотной кухоньке, грел там воду, готовясь сделать кофе из растворимого «Нескафе». Он поставил перед каждым из своих гостей по чашке, в том числе и перед только что пришедшим. Они пили из них благоговейно, словно им поднесли церковные чаши.

Покончив с кофе, Сала обратился к последнему из прибывших, того звали Луис Гарсиа:

— Хочу попросить вас сделать для меня одну работу, достойную вашей энергии. Мы должны побить все рекорды скорости и быстро разлить очень крупную партию масла... оливкового, — когда он произнес последнее слово, голос его слегка дрогнул.

— Вы знаете, сеньор Сала, что мы способны работать без перерыва двадцать четыре часа в сутки, — бодро ответил Гарсиа.

— Поэтому я вас и пригласил. Очень на вас надеюсь.

В квартире по-прежнему слышался лишь стрекот счетной машинки.

Теперь за столом уже три человека занимались подсчетами, а Сала, не садясь, просматривал подготовленные ими бумаги, стремясь обнаружить в них хоть малейшую ошибку. Когда он понял, что работа наладилась и идет нормально, он вызвал такси и отправился в аэропорт встречать гостя из Мадрида — последнюю фигуру в задуманной им непростой комбинации.