В общем, Гена ответил правильно. Хорошо ответил. Так его учил Фросин, к этому его готовила вся предыдущая жизнь. Но Фросин не захотел или не смог увидеть в его словах жизненной правды. Он уже свыкся с мыслью, что нужно многим поступиться, чтобы получить позиционное преимущество в игре, называемой «промышленное производство». Крепко зажав руками край стола, чтобы не хлопнуть по нему с маху кулаком, Фросин тихо и внятно предложил Гене написать заявление о переводе в другой цех, в конструкторы, к черту на рога... А он, Фросин, видеть его в своем цехе больше не желает. Гена взбеленился и выскочил из кабинета, на ходу вытаскивая из кармана авторучку. Через две минуты он положил перед Фросиным заявление: «Прошу дать мне расчет по собственному желанию».

Еще через минуту заявление украсилось резолюцией Фросина: «Отдел кадров. Согласен на увольнение без отработки. Нач. цеха Фросин».

Алия пришла, чем-то крепко расстроенная. Ужинали в молчании. Фросин пытался шутить, но шутки повисали в воздухе. Тогда он озлился, ушел в комнату и плюхнулся на диван. Из кухни доносилось непримиримое позвякивание посуды. Фросин вслушался, потом раздражительно хмыкнул и отгородился газетой — чтобы не видеть, как она домоет и войдет.

Она вошла. Фросин слышал ее шаги по комнате. Она остановилась у стола, потом села, разложила свои тетрадки. Фросин уже решил, что она начала заниматься, но она неожиданно спросила:

— Как у тебя дела?

— Нормально.— Он пожал плечами, не опуская газеты.

Алия клонила к чему-то своему, неясному пока Фросину, потому что снова начала:

— На работе у тебя как? На работе? Фросин снова пожал плечами:

— Нормально...

— Витя, ты можешь поговорить со мной серьезно?

Он настороженно опустил газету. Алия сидела за столом, положив перед собой руки, выпрямившись. Отсюда, с дивана, видны были под столом ее длинные точеные ноги. Он перевел взгляд с них на лицо и ответил:

— А я с тобой всегда серьезно разговариваю.

— Ты мне можешь сказать правду, что у вас с Геной произошло?

Это было как раз той темой, на которую Фросину разговаривать не хотелось. Гена попортил ему столько крови, что даже вспоминать о нем было неприятно. Поэтому Фросин пробормотал скороговоркой:

— Ну, подписал, подписал я ему заявление. Все тип-топ, все ладом...

— А с чего это он вдруг написал заявление?

Тон был прокурорский. Алию окутывала торжественная строгость, и Фросин понял, что отвязаться не удастся, он со вздохом сел. Диван скрипнул от его движения.

— Ну, чего ты от меня хочешь?— голос вышел жалостливым, но на Алию и это не подействовало.

Выждав суровую паузу, она ровным голосом предупредила:

— Имей в виду — мне все известно!

И эта туда же! Фросин бросил газету, поднялся, заходил по комнате. Алия следила за ним взглядом. Фросин сердито бросил:

— Раз уж тебе все известно, то не спрашивай, что у нас с ним произошло.— Он сделал ударение на словах «у нас с ним».— У нас с ним ничего не могло произойти. У нас с ним слишком мало общих точек. А вот у него произошло.

Фросин снова выделил слова «у него».

— У него, раз уж ты так интересуешься, произошли сущие пустяки. Он только ослушался моего прямого приказания, чем загубил очень важное дело. А потом он только подал мне заявление, а я только написал: «Не возражаю»!

Алия не сводила с Фросина глаз. Фросин почувствовал вдруг злой азарт и прилив сил, как всегда перед схваткой. Действительно, все вдруг оказалось против него — начиная с проклятого щенка Гены с его проклятой идеей и кончая Алией. Впрочем, Алия поет с голоса Наташки, Гениной жены. Что ж, придется выдержать и это объяснение.

Алия выбрала неудачное время для выяснения отношений. Очень неудачное. Неудачнее найти было просто нельзя.

Алия сидела за столом и чувствовала холод. Он охватывал шею, полз вдоль спины. От него немели губы. Шевелить ими было тяжело и она с трудом выговорила:

— Витя, неужели ты правда уволил Гену? Неужели ты даже не попытался выяснить, прав он или нет?

— Слушай, Алька, если бы ты разбиралась в производстве, я тебе все объяснил бы. А так, уволь, не могу!

— Но Геннадий прав или нет?

— А может, прекратишь допрос?

— Ты не виляй. Я в твою технику не лезу.. Ты мне ответь только, пытался разобраться с Геной или нет?

Фросин взорвался:

— Этот твой Гена такую свинью мне подложил! Чистоплюи подобрались! Один чище другого. И ты туда же лезешь — все закопать меня хотят. Все!

Он с маху уселся на диван, откинулся, спросил с издевкой:

— А у тебя-то информация откуда? От Генки? От Натальи?

— Какая тебе разница — от Гены, от Наташи... Значит, правда. А я, дура, не поверила. Как же ты мог, Витя?