И действительно, своей стройной, изящной фигурой и миловидной внешностью она производила впечатление молодой девушки.

— Нет, я уже старуха и должна серьезно подумать об этом, чтобы не остаться на всю жизнь одинокой вдовой.

В это время появился Хилькрест и они прекратили разговор. Майор пригласил Фелицию осмотреть туземную деревню, и они направились туда.

Ужин прошел скучно. Мун был погружен в свои думы, Хилькрест был сдержан. Только один Кумс говорил много. Он рассказывал о своем путешествии, о делах, о невыносимой жаре тропиков и впечатлениях. Во всей его речи чувствовалось бесконечное тяготение к родине. Мнения свои он выражал с такой самоуверенностью, что ставил обоих мужчин в неловкое положение. Кроме того, он на каждом шагу проявлял покровительственное отношение к Фелиции, что страшно их раздражало. Все чрезвычайно обрадовались, когда наступило время расходиться по комнатам.

Придя к себе в комнату, Фелиция не сразу легла спать. Она долго стояла у окна, любуясь звездным небом и сверкавшей вдали лагуной.

— Если бы я могла решиться уехать! — со вздохом произнесла она. — Но я не могу, не могу…

Она проснулась, почувствовав запах дыма. Она чихнула и подумала, что кто-нибудь развел костер, чтобы отогнать москитов. Затем она снова задремала.

Но что это? Дым становился все более едким. Он проникал в ее легкие, и она, кашляя, проснулась. С некоторым беспокойством она соскочила с кровати и, надев на себя халат, зажгла лампу.

У самой ее кровати, пробиваясь сквозь щели на полу, появились клубы огненного дыма. Она подбежала к двери.

— Пожар, — закричала она.

Мун спал в столовой на диване. В одно мгновение он очутился возле нее.

— Где?

Она указала на дым в комнате.

Он выпрыгнул через окно и посмотрел под домом.

— Тут все охвачено пламенем, — крикнул он. — Вытащите из дома все вещи, какие только можете. Я постараюсь потушить огонь.

Хилькрест и Кумс появились у дверей своих комнат.

— Выбрасывайте вещи через окно, — крикнула она. — Дом в огне.

Кумс так и сделал, Хилькрест бросился к ней на помощь.

— Бесполезно, — заорал снаружи Мун. — Дом погиб. Лучше выходите скорее!

Запачкавшись и задыхаясь, он бросился к своему письменному столу и вынул оттуда все бумаги. Он последним оставил дом и присоединился к остальным, собравшимся на лужайке.

Ведь дом был теперь охвачен пламенем. Высокое зарево видно было теперь на далеком расстоянии и осветило лагуну. Пожар был очень сильный и продолжался недолго. Железная крыша скоро рухнула, во все стороны полетели огромные искры. Китайцы с плантаций и туземцы из деревни собрались в большой круг — их было несколько сот человек.

Фелиция и трое мужчин стояли позади толпы. Когда заря осветила пожарище, с небольшой кучкой спасенных пожитков они представляли печальную группу.

— Кончено, — сказала Фелиция. — Я уезжаю, Кумс, я уезжаю с вами.

— В таком случае, — произнес Хилькрест, — нужно перенести вещи на мое судно. Мы там позавтракаем и сразу же отправимся в путь.

Мун приблизился к ней в тот момент, когда она собиралась пойти на судно.

— Смотрите, что я нашел, когда пытался потушить пламя.

Это была небольшая вязаная сумка, полная табака и курительной бумаги.

— Поджог. Миссис Гридлей.

— Понимаю. Это ее месть.

— Да. Вы могли сгореть.

— Ужасно! Я уезжаю… чтобы забыть все это. Но вы оставайтесь здесь. Вы будете продолжать работу?

— Конечно.

— Вы не сердитесь на меня? Вы осуществите все мои планы?

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Отлично. Когда-нибудь я вернусь сюда отдохнуть. Благодарю вас. Вы мой лучший друг.

Стоя на берегу, он следил за отъезжающими. Фелиция стояла между Кумсом и Хилькрестом. Она была бледна и держала их за руки. Затем она стала махать Муну платком, пока они не исчезли.

Она унесла с собой живой образ его одинокой фигуры, высокой, коренастой, мужественной. Его лицо было сурово, а в глазах у него светился какой-то странный непреклонный огонек.

Мун следил за ними, пока не скрылся из виду их парус, и затем с тоской подумал о предстоящей работе.

Худой и уставший, стоял Мун на веранде нового дома. В течение многих месяцев он трудился с рвением фанатика, днем понукал других, а по ночам изучал чертежи. Он совершенно не заботился о себе; поспешно съедал скудную и нечастую пищу, спал не больше шести часов в сутки, а остальное время проводил на постройке и в рощах. Сейчас он совсем выбился из сил, но зато задание было выполнено.

Глядя в сторону моря, он удовлетворенно вздохнул. Все было сделано прекрасно. Дом был выстроен из лучших сортов местного лесного материала, он был большой, удобный и с красивой отделкой. Длинная широкая дорога, вымощенная белыми кораллами и усаженная с обеих сторон молодыми пальмами, тянулась извилистой лентой. Вокруг дома на очищенных лужайках он разбил дивный парк, но молодые деревья недостаточно быстро росли. Это его удручало. Он думал о том, что можно в короткое время заставить людей воздвигнуть дворец, но нельзя заставить растение расти быстрее, чем хочет природа. Но все же он надеялся, что к возвращению Фелиции в парке созреют апельсины и ананасы, будут пышным цветом распускаться благоухающие цветы. Это будет райский уголок, сад красоты.