античном пляже.

— На меня фишки не кидайте. Я лучше на пляже покупаюсь. Завтра. Сегодня раньше спать лягу. Ты же знаешь,

я соня, — подмигивала Данке Лорик, намекая на прекрасную возможность, мол, уединенный фул-контакт.

Та покраснела, как девчонка, застыдившись нарождающемуся чувству. Но потом сдюжила и перевела все в

шутку.

— Правильно, Лариса, чаек погоняй на пляже, с серферами потусуйся. В баре там, на пляже.

— Вот и я тоже говорю. Ладно, где там ваши скафандры для серфинга? Господи, опять затягивать в эту резину

мое роскошное тело!

Серфинг в лимане оказался силовым и захватывающим спортивным аттракционом. Амазонки быстро

научились стоять на досках. Гоша в своем серферском полукостюме выглядел как диковинный воин, покоритель

пространства. Ну и носились, оседлав проворные доски под парусом, Данка, Лорик, набирая скорость, повизгивая

от невыразимого удовольствия. Падали с доски на поворотах смешно и неуклюже в теплую соленую воду лимана.

Помогали друг другу снова взгромоздиться на скользкий парусный болид. Радость победы над водой и ветром

дурманило душу и заставляло ликовать тело. Они чувствовали себя вместе как какие-то новые, только что

появившиеся в природе стайные существа. Ветро- волно-человеки. По-хозяйски оседлав стихии воды и ветра, сами

покорялись пространству. А рядом радостно носились умелые серферы. Разноцветные паруса придавали

неповторимо праздничный фон этой серфинговой регате.

Потом был обед. Жареная камбала по-рыбацки, выложенная большими кусками целиком на зелени блюда. И

пряный белый соус. И овощи со свежим хлебом. И сухое белое вино, немного кисловатое и в меру терпкое. Что еще

нужно, чтобы подкрепиться!

— А теперь сиеста, девочки. Надо отдохнуть перед вечерним походом.

Гоша погнал их спать, как физрук в пионерлагере на «мертвый час».

В цветах и зелени Джангуля

Едва спала жара, во дворе пансионата появились снаряженные велобайки. Лариска подошла, потрогала

седло, засомневалась:

— Нет, ребята, это уже без меня. Я лучше вечером джина с тоником хапану и уткнусь в телик. Правда, без меня.

Выкатили на улицу. Впереди Гоша. За ним, с непривычки виляя, Данка. И смело закрутили педали в

направлении заката. Охваченные теплым, совсем еще летним ветерком, они мчали по мягким тарханкутским

буеракам в степь. Байки подбрасывало на каменных, словно выросших из земли кочках, но это только добавляло

задора, словно вернувшегося из детства.

Дорогой он рассказывал, притормаживая на ухабах:

— Эта степь и есть конец кочевого пути. Кстати, единственное нетронутое, непаханое место во всей Европе.

Сохранилось таким, как было в древности. Так и кажется, что из ближайшего распадка появится конный разъезд

каких-нибудь сарматов. Или половцев, на худой конец. Смотри, здесь прикольное место: дорога уходит в три

стороны. Только путеводного камня на развилке не хватает. Ничего не напоминает?

— Да, как в древней былине: направо пойдешь — богатство найдешь, прямо — любовь, а налево — все

потеряешь.

— Выбирайте дорогу, мисс. Проверим на удачу.

Озорница прибавила прыти и поехала по дорожке прямо. С кручи распадка открывался вид на всю бухту, мыс

и на конце его подающий световые сигналы Тарханкутский маяк. И, все дальше отдаляясь от поселка, уходили они

вместе с закатом в другой мир. Мир взаимности чувств и потребности друг в друге.