Последнюю фразу услышал подошедший Фара.

— Что такое деньги? И торговля?

Не хотелось мне объяснять, но отмалчиваться не в моих привычках и я полез в дебри экономики.

— Понял, — сказал Фара. — Значит, только за бумажку могут дать нужную мне вещь… А если у меня нет бумажки, не дадут?

— Нет, — вздохнул Квинт. — Не дадут. Умри — не дадут.

— И что же, это обязательно нужно?

— Совсем не обязательно. Вы хозяева, сами и решайте.

— Ну тогда одной заботой меньше, — успокоился Фара. — Без денег лучше.

— Поддерживаю тебя, — сказал Квинт.

— Я забыл сказать: вчера мне разнос был. Еле вырвался.

— Что?! — всполошился Квинт. — Бунт! Восстание!

— Женщины одолели. Даешь, кричат, текстильную промышленность. Не нравится им в пятнистых шкурах ходить. Эти наряды устарели, говорят, и не совсем приличны. А я думаю, рановато еще думать о моде.

— Да-а, — протянул Квинт. — Женщины на всех планетах и во всех галактиках одинаковы. И они правы. А как же! Платье украшает человека. У нас в Египте тоже модницы были. Да еще какие!

— Я им говорю, потерпите немножко, — продолжал Фара. — Дайте создать базу тяжелой индустрии. Ведь тысячелетиями ходили в шкурах, а год подождать не можете. А они кричат, вы, мужчины, совсем заиндустриализовались, подумайте хоть немножко о нас. Мы помогаем вам, помогите и вы нам.

— Нужно помочь, — решил Квинт. — Это не прихоть, а необходимость. Жаль, что у вас овцы не водятся. Была бы отменная шерсть. Ну ничего, что-нибудь придумаем. С развитием химии переходите на синтетику.

— Непременно. А одна девушка, — Фара смущенно улыбнулся, — задала мне в упор вопрос: когда начнется эпоха великих географических открытий? Не знаем, говорит, где живем, на материке или на острове. Стыдно.

— Вопрос дельный, — сказал я. — Но снаряжать сейчас дальние экспедиции без средств передвижения (даже лошадей нет) опасно и рискованно. Нужно оружие для защиты от нападения ящеров и прочих хищников. Экспедиция будет затяжной. Но в окрестности лагеря вылазки можно делать. К озерам, к горам. Попытаться найти нефть. Топливо нужно. И вот что, Фара, мы давно хотели спросить: не было ли в вашей жизни чего-нибудь необычного? Может, слышали грохот или видели вспышку, может, находили предметы непонятного назначения?

— Наша жизнь до вашего появления текла тихо и мирно. Ничего мы не находили. А вот в озере откуда-то взялось страшилище и уничтожило всю рыбу. И большую и маленькую.

— Давно?

Фара замялся, покосился на Квинта и развел руками.

— Тогда ход времени мы еще не измеряли. Ну… год назад, а может, два.

— Что же это за страшилище?

— Черное, незнакомое. Плавает, как неживое. Одна голова с торчащими ушами.

— А раньше его точно не было?

— Не было. Наши деды и прадеды о нем не слышали. Оно появилось внезапно. Сразу.

— Собирайся, Фара. Пойдем к озеру. Возьми несколько человек. Ты, Квинт, останешься. Поручаю тебе наладить выпуск ткани, где, как и что соображай сам. Прояви свои организаторские способности. Фара, пошевеливайся, выходим немедленно, чтобы до наступления темноты успеть добраться до озера.

Путь лежал через пестрое поле. Отряд состоял из десяти человек. Самостоятельно продираться сквозь густые заросли цветов я не мог, и поэтому разрешил великанам нести себя на руках.

Перед заходом Ригеля мы вышли к берегу озера. Водная гладь приятно радовала глаз. Я попробовал воду. Соленая. Возможно, озеро сообщается с морем.

Великаны стали деловито разбивать бивуак и рубить для костра упругие стебли цветов.

— Где ваше страшилище? — спросил я.

— В любом месте может быть, — ответил Фара. — Но пока не видно. Я зайду за этот обрыв, посмотрю.

Сминая заросли папоротниковидных растений, он вошел в воду. Вода доходила ему уже до груди, когда он обогнул обрыв и крикнул:

— Вижу страшилище! Плавает!

— Далеко от берега?

— Метров двести.

Я вернул Фару и приказал великанам соорудить небольшой плот с острым носом и два широколопастных весла.

— Ты хочешь плыть к страшилищу? — встревожился Фара.

— Хочу. Не бойся, — я подкинул на руке лучемет. — И ты со мной поплывешь и других возьмем. Гребцами будете.

Плот сделали быстро. Бревна связывали мягкими воздушными корнями кустарников. Великаны неумело, но в такт гребли в сторону обрыва. Я стоял на носу и командовал. За поворотом Фара поднял руку.

— Вон оно!

Сначала я увидел просто черное продолговатое пятнышко, но чем ближе мы подплывали, тем яснее вырисовывались контуры неподвижной головы страшилища, настоящей конской головы, не обращающей на нас никакого внимания. Оставшиеся на берегу великаны взобрались на обрыв и оттуда молча наблюдали за нами. Ригель уже опустился за горы. Сгущались сумерки. Я торопил гребцов. Мы уже были настолько близко от страшилища, что я мог внимательно разглядеть его. Да, это была конская голова, но голова не живой лошади, а будто вытесанная или грубо вырезанная из дерева. Скоро я убедился, что она действительно не была живой. И все же на всякий случай я лучемет держал наготове. После команды «стоп» плот по инерции проплыл несколько метров и тихо стукнулся о голову. Звук был глухой, отрывистый. Голова заколыхалась.