Я потянул ее локон.

— Замолчи.

— Да ни за что.

Я выпучил глаза. Кем была эта женщина? Насмехалась надо мной, стебалась, пока ее тело тряслось от гнева. Казалось, будто она хотела, чтобы я взорвался. Причинил ей боль. Отомстил ей.

Может, она этого и хотела?

Возможно, она чувствовала то же, что и я — связь в наших спорах, свободу от подавляющих эмоций, которые могли быть бессмысленны в пылу ссоры.

Как я думал, что могу сдержать эту персону, которую создал? Эту учтивую изысканность, которую я успешно воплощал столько лет?

Мое время заканчивалось.

И так бы и было, пока Нила не исчезла.

Я тяжело сглотнул от мысли об ее исчезновении.

Мой взгляд сосредоточился на бриллиантовом ожерелье.

— Я мог бы заставить тебя, но думаю, тебе это понравилось бы так же, как и мне.

Пока ожерелье остается вокруг ее шеи, она жива. Столько, сколько бриллианты блестели и купали ее в радуге, она была здесь, чтобы мучить меня.

И день ото дня она будет делать меня слабее.

И слабее.

Пока однажды, я не растеряю весь холод.

Этого не произойдет.

Но что я мог сделать, чтобы предотвратить это?

«Заставь ее ненавидеть тебя. Презирать тебя».

Тогда это было бы против моей воли, даже если б я внезапно захотел изменить решение.

— Всё, что ты делаешь со мной — я ненавижу, — прошипела она.

Подталкивая ее к столу, я пробормотал:

— Все? — я взглянул на ее губы. Что я бы только ни отдал, чтобы, черт побери, поцеловать ее. Я хотел целовать ее неделями.

Ее рот приоткрылся, дыхание стало быстрым и тихим.

— Да, всё.

Гнев летал по комнате, нагревая пространство.

— Ты, кажется, наслаждаешься ожиданием того, что я поцелую тебя.

Она фыркнула.

— Не льсти себе.

Схватив ее за подбородок, я впился пальцами в ее щеки.

— Если б я поцеловал тебя прямо сейчас, ты бы позволила мне сделать с тобой всё, что я, черт подери, захотел бы.

Она дернулась, в ее глазах пылала ярость.

— Поцелуй меня, и я укушу тебя.

Я хотел рассмеяться на абсурдность нашей ссоры, но чтоб меня, если я не чувствовал себя больше живым, чем за две прошлые недели.

Хотя я не мог позволить этому продолжаться.

Это должно прекратиться.

Отпустив ее подбородок, я влепил ей пощечину.

Вздох от удивления и боли сорвался с ее губ.

Жжение моей ладони напомнило мне о мужчине, которым меня растили, и я бросился в омут с головой в эту роль. Яркая красная отметина на ее щеке, когда ее лицо отвернулось в сторону, молила меня облизать ее.

Так я и сделал.

Придвинув ее, я провел языком по ее горячей, наказанной плоти, нашептывая:

— Ты слишком хотела бы, чтобы я пошел у тебя на поводу, мисс Уивер. Я уже предупреждал тебя — если ты решишь играть в эту игру, ты проиграешь.

Она тяжело дышала.

— Забавно, я думала у нас поровну очков.

Я прижал свои холодные губы к ее раскрасневшейся щеке.

— Забавно, я думал, ты забыла даже день своего рождения.

Она втянула воздух, ее темные глаза наполнились слезами.

Очко в мою пользу.

Я выиграл эту ссору, тогда почему я нутром чуял, что меня провели?

Отпустив ее, я схватил недавно составленный контракт и пихнул ей в лицо.

— Ты согласилась на это. Подписывай.

Она открыла рот, вглядываясь в только написанный документ. Я провел много ночей, прописывая его в наших традициях: чернилами и пером, а не распечатал на компьютере. Он не был идеален, но это связывало нас, и только это и было важно.

Схватив то же самое перо, которым я писал документ, я взял руку Нилы и обернул ее пальцы вокруг пера.

— Что это?

— Контракт, на который ты согласилась перед той аховой попыткой побега, — вытащив страницу, я сказал. — Подписывай.

— Я ничего не подпишу, не прочитав, — ее взгляд потемнел, а ее щека была по-прежнему розовой от моей пощечины.

Сделав шаг назад, я вытянул руку, показывая контракт.

— Всенепременно, мисс Уивер. Читай.

Она нахмурилась, ее руки дрожали, когда она выхватила его из моей хватки.

Она приоткрыла губы, читая.

Мне не нужно было смотреть в документ, чтобы знать, что там написано. Он был составлен моей душой.

Число: 5 сентября 2014.