Шрифт:
— Под каким словом зарегистрирован счет?
— «Мамма».
— Номер счета?
— 828384.
— Сумма?
— Два миллиарда американских долларов.
Клоппе снял трубку телефона.
— Марджори, попросите Гарнхайма принести досье «Мамма».
В течение пяти минут ни один из троих мужчин не произнес ни слова, не сделал ни одного движения. Стояла абсолютная тишина. Мэрджори положила папку на стол перед Клоппе.
Хомер открыл папку, полистал бумаги и протянул Диего лист.
— Распишитесь в нижнем правом углу, пожалуйста.
Диего поставил свою подпись.
— Вы тоже, — сказал Клоппе Дойтшу.
Клоппе резко встал. Филипп Диего суетливо протянул ему руку. Клоппе сделал вид, что не заметил, и холодно произнес:
— До вечера все необходимые формальности будут сделаны.
Когда адвокаты вышли из кабинета, он подошел к окну и с задумчивым видом прижался лбом к стеклу.
Весна набирала силу. Самая прекрасная весна, которая когда-либо приходила в Цюрих.
Хомер Клоппе возвратился за стол и достал бутылку «Уотерман»…
ЭПИЛОГ
Между Лозанной и Моржем железная дорога на два километра уходила под горы. На выходе из тоннеля открывался прекрасный дикий пейзаж: высокие сосны, карабкавшиеся вверх по склонам гор, и широкая долина, через которую протекал горный ручей с ледяной прозрачной водой.
На берегу ручья отдыхала семья Хуммеров. Отец, Франц Хуммер, воспользовавшись хорошей погодой и выходными, вывез жену и двоих детей в горы. Жан-Франсуа было одиннадцать лет, Мишелю — чуть больше девяти.
— Мама, можно мы пойдем погуляем?
— Куда? — спросил Франц.
— Полазаем по склонам…
— Доешь вначале пирожное.
— Не хочу больше.
Биргит завернула остатки еды в бумагу и вложила все в полиэтиленовый мешок. Уезжая, она положит его в багажник, а в Морже выбросит в мусорку. После них не должно остаться ни крошки, ни клочка бумаги.
— Далеко не уходите… Жан-Франсуа, присматривай за младшим братом!
Мишель недовольно пожал плечами.
— Я такого же роста, как и он.
— Не испачкайтесь, — дала последние наставления мать.
Издав боевой клич индейцев, мальчишки убежали.
— Франц, открой багажник.
Франц подошел к «вольво», сверкающей новизной, и присел. Послюнявив палец, он начал оттирать крошечное пятнышко грязи на заднем бампере.
— Ты откроешь багажник? — едва сдерживая смех, повторила Биргит.
— Что тебя рассмешило?
— Ты как ребенок!..
— Ну разве она не красива?
— Фантастика…
— Может, покатаемся?..
Она положила мешок в багажник и захлопнула его. Он тут же забеспокоился.
— Зачем же так сильно хлопать? Сломать можно… Осторожнее, чуть-чуть…
Она взяла его за руку и увлекла за собой.
— Ты видишь их?
Франц окинул взглядом круто уходивший вверх склон недалеко от железнодорожных путей. Почти рядом с рельсами он увидел красное и голубое пятна одежды своих детей.
— Жан-Франсуа! Мишель! — закричал Франц.
Дети замахали руками, подзывая их подойти к ним. Над соснами, под которыми они стояли, кружилась стая воронов.
— Пошли к ним, — сказал Франц.
Когда они подошли достаточно близко к детям, Жан-Франсуа и Мишель закричали:
— Папа! Мама! Смотрите, птицы!
— Я же просила вас далеко не уходить, — упрекнула их Биргит.
— Папа, Жан-Франсуа говорит, что это черные вороны.
— Да, — сказал старший, — вороны! Правда, папа?
Франц посмотрел в небо. Казалось, что птицы о чем-то спорят, касаясь друг друга крыльями.