Джигит в невозможной шляпе растерянно хлопает глазами, но продолжает держать меня на прицеле и вопить, словно потерпевший:

– Не двигайся, иначе буду стрелять!

Тупиковые ситуации я решаю радикальным методом - гипнозом. Рядовые проблемы эффективнее улаживает денежный подход. В данный момент всякая минута на вес золота. Со стороны я выгляжу чокнутым мясником, у которого был крайне неудачный день. Никто не рискнет иметь дело со мной и моим заряженным десятидюймовым «Десерт Иглом». Честно, я и сам себя побаиваюсь. На их месте я бы не стал связываться с больным на всю голову Зверем.

– Господа, добро пожаловать ко мне на шоу!
–  с оскалом гипнотизера завладеваю я двумя дюжинами глаз, манерно раскидывая руки в стороны, в правой пока работает айфон, с левой на пол бегут кровавые ручьи.
–  Закройте глаза и медленно сосчитайте до ста. Забудьте обо мне. Меня здесь никогда не было.

Гипноз действует безотказно. Люди в закусочной мгновенно повинуются моему приказу. В Ордене абсолютная власть над разумами целых масс дана мне одному, но, как ни печально, всему есть своя цена… и порой цена неоправданно завышена.

Силой мысли я залечиваю сквозное ранение, параллельно отыскивая в баре спиртное. Качество алкоголя оставляет желать лучшего, но при моих тяготах грех жаловаться. Початую бутылку водки сомнительного качества я нахожу очень даже привлекательной и делаю подряд несколько приличных глотков. Зудящая боль в руке постепенно отступает на второй план, на первый выходит разрывающийся голос из динамиков айфона.

– Гавриил, ты меня слышишь! Ответь!

«Старый ублюдок не отключился… какая досада».

– Что еще мне нужно услышать в свой адрес?
–  подношу я к уху заляпанный кровью дисплей.

– Уилсон, этот недоумок, наступает нам на пятки, - сетует Герман и отрубается с ультиматумом: - Ты вступаешь в игру. Переходим к запасному плану.

Со всего размаха я зашвыриваю вылаканную бутыль в рекламный пластиковый шашлык, лишая его беззаботной улыбки из кетчупа. Муляж заметно грустнеет, но в остальном ему хоть бы что: как висел себе, так и висит. Что не убивает - делает сильнее.

Люди в закусочной по одному оживают. На ходу я кладу в кассу толстую стопку купюр для возмещения нанесенного ущерба и увлекаю за собой приглянувшуюся мне дешевую бутылочку. На выходе дверь за моей спиной обрывается, со стеклянным звоном лобзая фасадной частью асфальт.

«Добро пожаловать в мир моего рассудка!» - поздравительно салютирую я ей пузырем водки и жадно присасываюсь к горлышку. В салоне «Хаммера» мой захмелевший рассудок насилует закрученная до дыр кантата Карла Орфа.

«Радость своей жизни я потерял!» - в душевном упадке я вдавливаю педаль газа и вылетаю на трассу. За время пути к имению я мало-мальски умиряю пыл, а высосанная треть спиртного иллюзорно уменьшает зашкаливающий коэффициент колющей боли под ребрами. Стоит старому ублюдку объявиться в моей жизни - все тут же летит к чертям собачьим. Да будет горек мед твой победы, отец.

– Гавриил Германович, у нас ЧП… у нас ЧП!
–  захлебываясь волнением, кричит без остановки летящий ко мне по лестнице Петр.

Доживающего век пожилого распорядителя имения, морщинистое лицо которого выражает ужас, я доселе не лицезрел. Возможная суть известий моментально отрезвляет меня, под ребрами леденеет.

– Гавриил Германович, ЧП… ЧП, - никак не может отдышаться Петр, закашлявшись.
–  Сначала он пришел в себя, но потом все датчики полетели. Я нажал кнопку экстренной помощи. Он снова без сознания. Вы были недоступны. Господин Волков уже на подъезде.

Внимая его торопливому бормотанию, я бегом устремляюсь в подземный бункер. Довоенное бомбоубежище перепроектировано под оснащенную современной биотехникой домашнюю лабораторию. Не приведи Всевидящей Тени забрать на тот свет того, кто сейчас в ней находится. Я бы предпочел поменяться с ним местами, попади я хоть в самое днище адского котла.

Эпидемиологический сектор уходит на два этажа под землю, скажем, до подножия «адского котла». Я нетрезв, поэтому глаза мне слепят выкрашенные чистым белым цветом стены и холодный свет люминесцентных ламп. Персональный допуск в зону с повышенным риском биологической угрозы, кроме меня, имеет только кузен. Любой другой живой душе не войти и не выйти из карантинного отделения. Лаборатория охраняется на высочайшем уровне банковского хранилища с круглосуточным видеонаблюдением. Светочувствительные детекторы, инфракрасные диоды, датчики движения и ультразвуковые сенсоры реагируют на малейшие отклонения от нормы и транслируют аномалию на пульт моей вневедомственной охраны. Во внештатных случаях компьютеризированный кабинет межрегиональной системы оповещения разрешено посещать лишь Петру, иному персоналу имения вход в западную часть нежилого крыла замка строжайше воспрещен. По тамошним мониторам мой распорядитель и заметил неладное.