– Заманчиво, детка, но не в этот раз, - после долгой паузы проникновенно шепчет в мой полуоткрытый рот Гавриил и запечатляет на моих губах короткий, но наполненный чувствами поцелуй с прикусыванием нижней губы.
–  Ты даже не представляешь, какая ты вкусная, Ева. Ты прекрасна. Изумительна. Заеду за тобой ровно в шесть. Будь готова. Я не терплю опозданий.

– Наслышана, - возвращаю я ему поцелуй, паря под облаками от каждого его слова и движения.
–  До завтра, Гавриил.

Уходя, я поплотнее закутываюсь в его пиджак, и вовсе не из-за холода - в нем еще теплится карма любимого мужчины. В отведенном месте для курения я замечаю распинающегося перед кучкой ребят здоровенного детину с носом-картошкой и развитием примата.

– Привет, Лолита, - по блатному затягивается сигаретой нахохлившийся Сидоров.
–  Не замерзла, конфетка? А то я могу… - на этих словах в его глазах застывает ужас приближающихся казней египетских.

– Моим словам, Сидоров, ты не внемлешь!
–  раздается позади яростное шипение Гавриила и, на мои плечи хозяйским жестом опускаются его руки.
–  Заруби себе на носу, Сидоров, если еще раз я увижу тебя с моей девочкой, утоплю в луже собственной крови. Ясно тебе?

Сидорову, кажется, поплохело.

– Э-э-э… яснее некуда, док, - трусливо жует он слова.

– В девять жду у себя с отчетом, - между делом вставляет Гавриил.
–  И только посмей снова прийти с недоработанным хилым экземпляром. На этот раз штрафовать не буду.

– Интим с Малышом Моджо?
–  обреченно уточняет Сидоров.

– Именно.

– Буду как штык, док.

«Кто бы мог подумать, что Сидоров работает на доктора Гробового».

– С начальством бедолаге «крупно повезло», - иронизирую я уже без свидетелей.

Мрачная тень ложится на лицо Гавриила.

– Коль скоро ты моя, то чтобы больше я вас вместе не видел. Я не делюсь тем, что принадлежит мне.

Он собственнически пристраивает руку на моем бедре и уводит меня за угол бара. Разрешите спросить, что это было? Неужто ревность?.. В сущности «ревность» часто путают с «чувством собственности». Мужчины - поголовно территориальные самцы. Что поделать, собственниками их создала Матушка-Природа.

– Чуть не забыла, - спохватываюсь я.
–  Кто такой Малыш Моджо?

Моя богатая фантазия в красках рисует обезображенных генетических мутантов из голливудских хорроров.

Сохраняя каменное выражение лица, Гавриил выдерживает драматическую паузу и произносит:

– Всему свое время, моя любопытная нимфетка.

– Неисправимый манипулятор!
–  восклицаю я, правда, немного оробев.

Ускоренным шагом мы одолеваем переулок, и на сходе с пешеходного мостика видим Дашу, раздосадованно поглядывающую на экран сотового телефона. В шаге от нее припаркована заведенная «Ауди». Мы огибаем другие раскиданные по булыжной мостовой автомобили и подходим к ней. Естественно, она высказывает все, что думает о моей загулявшей персоне. Мне ничего не остается, как раскрыть ей секрет отлучения на два часа «в уборную». Само собой, на одних нравоучениях Даша не останавливается. Под раздачу попадает и Гавриил. На него льются обвинения в применении гипноза в Выборге. Совершенно сраженный новостью, Гавриил не отрицает, что в тот день ездил в Выборг по делам, но в сержанта уж точно не перевоплощался.

Возможно, и так, но если неотразимым сержантом Гавриил не был, то… кто же тогда им был?

Следя за зазеркальной девушкой из готического романа, я вместе с ней зачарованно обвожу плавные линии своего тела. Облегающее вечернее платье с зашнурованным корсетом из черной кожи драпировано латексными вставками. От бедер до самого пола струится юбка из полуночно-синей прозрачной органзы с боковым разрезом. Элегантный подарок ручной работы как на меня сшит. По обнаженным плечам у меня рассыпаются вьющиеся крупными спиралями волосы. Завершает штрих вечерний макияж с акцентом на дымчатый взгляд.

Дверной звонок раздается ровно в тот момент, когда стрелка часов ложится на цифру шесть.

– Добрый вечер, моя прекрасная Ева, - обезоруживает меня пышным букетом алых роз Гавриил.

Его глаза таинственно блестят, волосы еще влажны после душа. На нем роскошный угольно-черный костюм, разбавленный белой рубашкой и светло-дымчатым галстуком, с которым сочетаются бриллиантовые запонки. Он подносит мою руку к своим губам и, глядя на меня исподлобья взглядом искусителя, целует в чувствительное место внутри запястья, приговаривая:

– Не могу на тебя налюбоваться, Ева. Ты очень красивая и чувственная девушка. Тебе к лицу платье моего рода. В коллекции матушки оно было любимым.

– Большое спасибо, - разрумяниваюсь я, и впрямь чувствуя себя красивой.

Мне непривычно слышать яркие комплименты. Прилагательное «красивая» я слышала лишь единожды - от брата перед выпускным балом.

Я ставлю цветы в вазу, и мы с Гавриилом выходим на улицу. Он открывает для меня переднюю дверцу «Хаммера» и, обойдя автомобиль, занимает водительское место.