– Отыскивай оберег, и уходим отсюда, - кидает он, словно между нами ничего и не произошло.

У меня подкашиваются колени от того, что он относится ко мне, как заправской шлюхе, и это подтверждает его слова, сказанные наемнику. Цепь сама спадает с моих запястий и на полу рассыпается в пыль. Дрожащими руками я возвращаю топ на место и подтягиваю сползшие чулки. Осмысление компрометирующего поступка наваливается на меня тяжелыми слоями, пригибая к земле или к ногам Гавриила, где теперь мое место.

«Воронцова, добро пожаловать в „фан-клуб шлюх доктора Гробового“!»

– Я помогу найти оберег, - присаживается рядом со мной Гавриил, поскольку в темной воде найти амулет не так-то просто.

Под водой он берет меня за кисть и направляет в место, где мои пальцы нащупывают серебряный кулон. Бархотка попадает ко мне в руку, и мы одновременно выпрямляемся.

– Ты не можешь дотронуться до амулета?
–  с трудом перебарываю я растекающееся по костям смущение.

– Коль скоро заговоренный ошейник оберегает тебя от обладания твоим аппетитным телом.

Гавриил самодовольно подмигивает мне, его ухмылка так и просится стереть ее ногтями.

– Безнравственный придурок!

Его улыбка становится тоньше.

– Кареглазый котенок чертовски мил, когда выпускает коготки и кусается, - с видимым удовольствием отмечает он и против моей воли завладевает моей дрожащей от злости рукой.
–  Отношения будем выяснять, как выберемся отсюда. Идем.

Безмолвно взывая к справедливости, я следую за своим проводником, разгребая ногами ледяную воду, попадающую в подземелье с реки выше. Туннель находится глубоко под землей. На неотесанных стенах видны разводы и водяные подтеки. Где-то наверху грохочет метрополитен. Развилки лабиринта множатся на глазах, но Гавриил безошибочно ориентируется в запутанных разветвлениях старинного подземного хода. От студеной воды у меня того гляди сведет ноги, зубы отстукивают чечетку, но все лучше преставиться от обморожения, чем облиться горючими слезами от разочарования.

– Я не могу взять тебя на руки, Ева, - извещает меня Гавриил, кидая недовольный взгляд на мои окоченевшие ноги.
–  При внезапном нападении я не смогу отразить атаку. Тобой я рисковать не могу. Потерпи. Осталось недолго.

За все время, что мы бродим по подземелью, я давно сбилась со счета, сколько туннелей мы прошли, когда наконец-таки перед нами вырастают ступени. Гавриил обегает глазами заросшую паутиной гравюру на каменной стене и дотрагивается до выступающей геральдической лилии. За бесшумно отъехавшей в сторону плитой раскрывается чрево будуара «страны чудес». Призывая к соблюдению тишины, он подносит указательный палец к своим несколько опухшим от поцелуев губам и осторожно заглядывает в номер для любовных утех. Удостоверившись, что апартаменты пустуют, мы заходим в безвкусную опочивальню с войлочной периной, где тусклый красноватый свет торшера создает неуютный полумрак.

Измочаленная событиями, я сминаю подол юбки практически бесчувственными пальцами и присаживаюсь на прогнувшуюся кушетку времен Маркиза де Сада, повидавшую на своем веку немало бесстыдных подробностей. Меня разбирает смех от абсурдности всей ситуации, но я вовремя утешаю себя мыслью, что все было бы куда хуже, дойди мистерия в подземелье до секса. Стараясь отвлечься, я стягиваю промокшие кеды и чулки.

Гавриил поворачивает ключ до упора и закатывает расстегнутые рукава рубашки. Моему взору открывается искусная черная татуировка - расписанная древними письменами шипастая плеть со стрелой на конце оплетает его правую руку до запястья. Чего греха таить, татуировка на его мужественной руке выглядит сексуально.

– Мы недалеко от скрытого черного хода, - встает он напротив меня, загораживая своим гигантским ростом и мускулатурой весь свет.
–  Концерт закончится минут через тридцать. Придешь вовремя к своему… бойфренду.

«Несносный мужчина… заставляет меня видеть небо в красном цвете!»

– Я приехала в бар вдвоем с Дашей, но моя личная жизнь тебя никаким боком не касается. Мистерия в подземелье не повторится.

С непоколебимым уравновешенным видом Гавриил скрещивает руки на груди, от чего забрызганная кровью рубашка натягивается. Глубокое рассечение на мышце предплечья, которое благодаря мне выглядит еще краше, начинает кровоточить с новой силой.

– Ищейки Маркиза обыскивают номера, - даже не поморщившись от боли, сообщает он, но дальше его перебивают выкрики из коридора.

– Эй, вы, там, у нас проверка!
–  слышен хор грубых голосов, по двери тарабанят кулаки.
–  Немедленно отворите!

Сыпля проклятьями, Гавриил усаживается на кушетку и порывисто привлекает меня к себе. В следующую секунду дверь с треском слетает с петель, и к нам в номер вламывается кучка лысых верзил во главе с толстым усатым боровом. На месте прибытия их встречают карательный взгляд палача и острая, как лезвие бритвы, полуулыбка, рассекающая безжалостное выражение лица.

– Есть ли у тебя причины вломиться ко мне, Маркиз?
–  надменно растягивает слова Гавриил в свойственной ему повелительной манере.
–  Коль скоро ты застал меня со спущенными штанами, то лучше бы тебе иметь эту причину.

В стальном отражении дренажной системы мне доступен неплохой вид на обстановку за моей спиной. Боров с бульдожьим лицом, по-видимому, хозяин борделя, трясется всем телом.

– Гавриил Германович, мне… мне не доложили, что вы… вы тут, - расшаркивается он.
–  Роза мертва. Мы нашли ее заколотой ножом. Преступник успел скрыться в подземелье. Мои люди ловят его.