Крик был тонким, как писк перепуганной мыши. Все замерли. Нож остановил движение в сантиметре от горла ребенка.

— Нет! Пожалуйста…

Голая девочка в маске стояла в кругу коленопреклоненных обнаженных женщин и жалобно смотрела на Приму. «Вот и все», — подумала Альтера.

— Что значит «нет»? — резко спросила Прима.

По залу пронесся разочарованный вздох. Кто-то отвернулся. Инфанта закрыла руками свою кошачью личину.

— Нет, не надо, пожалуйста, — заныла девочка, и Альтера увидела, как из-под глазниц черепа показались две грязные дорожки слез, размывших черную тушь.

— Можно узнать, почему? — вежливо осведомилась Прима и поморщилась — младенец вопил нестерпимо.

— Я не думала, что так надо…что вот это…будет так… — девочка уже и сама была готова расплакаться не хуже ребенка.

— Она передумает, госпожа Прима, она растерялась, сейчас все пройдет! — заговорила Проксима, вскочив и пытаясь обнять дрожащую девочку за плечи. — Правда, ты ведь просто растерялась, верно?

Та вывернулась из объятий.

— Нет! — крикнула девочка. — Я не хочу, не хочу…чтобы так!

Младенец задергался и, не переставая кричать, вдруг выпустил длинную струйку мочи прямо Приме на грудь. Моча потекла по торчащим соскам.

— Ах, да чтоб тебя! — в сердцах вскричала Прима и с досадой швырнула ребенка на пол. Маленький человечек, как кукла, отлетел в сторону и с глухим стуком ударился о ковер. Крик оборвался на пике, превратившись в хриплые стоны. Прима, не обращая на него никакого внимания, уставилась на несостоявшуюся ведьму.

— А зачем ты сюда пришла, я интересуюсь? Вечерок скоротать?

Девочка наконец разревелась. Стоящие на коленях женщины сели на пятки и ждали.

— Так я спрашиваю, зачем явилась?!

— Я хотела быть…стать…ведьмой! — сквозь слезы донеслось из-под черепа-«маски».

— Ах, вот как! И как ты себе это представляла? Что мы тут соберемся, почитаем стихи про Сатану, а потом пойдем и уроним пару крестов на кладбище или распишем стену церкви ругательствами и пентаграммами, так?

Девочка надсадно всхлипывала.

— Или, может быть, сядем в кружок и будем делиться тем, кто и что вычитал в каком-нибудь «паблике» про «современных ведьмочек», да? — продолжала Прима. — А потом будем картинками обмениваться в Социальной Сети, такими, с мультяшными красотками в остроконечных шляпках? Нет уж, дорогая моя, хочешь быть ведьмой — будь! Ты сегодня приносила клятвы Сатане — это шутки, по-твоему? Развлечение?

— Пожалуйста…можно…можно, я пойду? — проплакала девочка и стянула с себя маску. Под ней оказалось круглое, полноватое личико с маленькими глазками и остатками яркого, «готического» макияжа. — Можно, а? Я никому ничего не скажу, правда, клянусь…

Прима устало махнула рукой.

— Мы никого не держим, — ответила она. — Нельзя заставить идти этим путем против воли. Мне вот просто интересно: ты зачем вообще захотела этого? Была какая-то цель?

— Я…да…я хотела…быть ведьмой, чтобы силы…

— Зачем тебе силы?

— У меня парня нет…я…чтобы нравиться…

— Пошла вон отсюда, — с отвращением сказала Виктория. — Видеть тебя больше не желаю.

Девочка, опустив голову и всхлипывая, поплелась к своей табуретке, на которой лежали вещи, и принялась неловко натягивать трусы. Все молча наблюдали за ней.

— Так иди! — прикрикнула Прима. — Забирай шмотки свои и иди, за дверью оденешься! Кера, проводи ее.

Кера кивнула, легко поднялась и накинула плащ; потом что-то достала из сумки, сунула под одежду и положила руку на плечо зареванной девочке.

— Пойдем.

Та сгребла в охапку сумку, одежду, обувь и поплелась к дверям.

— Спасибо…я правда…я никому…

— Иди, иди! — прикрикнула Прима.

Открылась и закрылась дверь. Девочка и Кера вышли. Стало тихо. Флегматично горели свечи, негромко, по-будничному кипела вода в котле. На ковре, собравшись кружком, сидело несколько голых женщин, в большей части не очень молодых и не слишком красивых. В углу на ковре задыхался младенец.

— Альтера, посмотри, что там с ним. Еще помрет раньше времени.

Валерия посмотрела. Одна ножка у ребенка была вывернута из сустава, и, хотя он чудом не расшиб себе голову при падении, шейные позвонки явно были повреждены: младенец натужно хрипел, а сморщенное личико начало багроветь.

— Лучше поторопиться, — сказала Альтера.

— Вот дура, — в сердцах произнесла Прима. — Весь праздник испортила. А ты чем думала? На кой ляд ты ее притащила? — напустилась она на Инфанту.

— Простите, госпожа Прима, — тоненьким голосом проныла Инфанта. — Мне казалась, она готова…