— Звучит жутковато, — сказала она.

— Ага, но я скоро закончу, а потом снова уеду домой.

— В Маль-Паис?

Это была ее первая ошибка. Слова просто вырвались из нее. Через секунду она поняла, что сказала.

— Откуда ты знаешь, что я там живу? — спросил Нильс.

— А разве нет?

— Да. Прокатимся немного?

Нильс кивнул в сторону серого автомобиля, припаркованного за калиткой. Ева колебалась. Она по-прежнему не понимала, чего он добивается. Немного поговорить? Брехня. Старое убийство? Что он мог знать о нем?

— Конечно, — ответила она.

Они сели в машину и уехали. Через пару минут Ева спросила:

— Что это за старое убийство?

Поколебавшись несколько секунд, Нильс рассказал. Об убийстве журналиста Яна Нюстрема, которое заказал Бертиль Магнуссон. Ева посмотрела на него.

— Ты из-за этого сюда приехал?

— Да.

— Чтобы разобраться с Бертилем?

— Да.

Ева вздохнула с облегчением. Речь шла не о Нордкостере.

— Это не опасно? — спросила она.

— Разбираться с Бертилем?

— Ну да. Он же заказал убийство журналиста.

— Он не осмелится меня убить.

— Почему?

Нильс улыбнулся, но не ответил. Они пересекли мост Дроттнингхольмсбурн, выехали на остров Шерсён и дальше на противоположный берег. Нильс затормозил у лужайки около воды. Оба вышли из машины. Небо было покрыто звездами. Месяц освещал воду и скалы. Удивительно красивое место. Они приезжали сюда несколько раз, в старые времена, поздно вечером. Купались голышом, в одиночестве.

— Здесь так же красиво, как и прежде, — произнес Нильс.

— Да.

Ева посмотрела на него. Он выглядел таким спокойным, как будто ничего не случилось. Как будто все было как раньше. «Но все же не так, как было когда-то», — подумала она.

— Нильс…

— Да?

— Я хочу еще кое о чем тебя спросить…

— Да?

— Почему ты так и не дал о себе знать?

— Тебе?

— Ну да, кому же еще. Мы были вместе, ты помнишь это? Мы собирались пожениться, родить детей, вести совместную жизнь… Ты все забыл? Я любила тебя.

Ева вдруг ощутила, что пошла по неверному пути, подгоняемая совсем не теми эмоциями. Но вся ситуация с Нильсом на этом месте, спустя двадцать семь лет, казалась такой абсурдной. Прошлое горячей ненавистью поднималось в ней, и она не могла его остановить.

— Я поступил глупо; я должен был дать о себе знать, ты права. Я прошу прощения, — сказал Нильс.

«Он просит прощения», — подумала она.

— Спустя двадцать семь лет? Ты просишь прощения?

— Да? Что мне еще делать?

— Ты когда-нибудь думал о том, как поступил со мной? Через что мне пришлось пройти?

— Но послушай, я не собирался…

— Ты же мог просто дать о себе знать и сказать, что устал от меня и хочешь строить новую жизнь с ней! Я бы приняла это.

— С кем?

Тут Ева совершила вторую ошибку. Но она чувствовала, что скрывать ей уже нечего. Все равно с эмоциями справиться не получалось. Нильс вдруг напрягся.

— С кем я собирался строить новую жизнь?

— Ты же прекрасно знаешь! Не прикидывайся дурачком! Молодая, красивая и беременная. Ты отправил ее сюда, чтобы она забрала твои спрятанные деньги, и думаешь, что она…

— Да откуда ты, черт возьми, об этом знаешь?!

Взгляд Нильса вдруг стал совершенно холоден. Он шагнул к Еве.

— Знаю о чем? О деньгах?!

Нильс смотрел на нее достаточно долго, чтобы успеть осознать, как он ошибался. Все время. Бертиль вообще ни при чем. Не ему удалось проследить Нильса через Мексику до Маль-Паиса, а потом последовать за Аделитой в Швецию, чтобы вернуть свои украденные деньги. Бертиль в принципе не был замешан в убийстве. Деньги забрала Ева и…

— Это ты убила Аделиту? — спросил он.

— Ее так звали?

Внезапно Ева получила сильную пощечину. Нильс был вне себя.

— ТЫ, ЧЕРТОВА ТВАРЬ!

Он набросился на Еву. Она попыталась парировать следующий удар. В отличие от Нильса, Ева обладала неплохой физической формой. Они дрались яростно, цепляясь друг за друга, отбиваясь ногами, пока женщина не схватила его за куртку и не отшвырнула в сторону. Нильс покачнулся, сделал пару шагов и, споткнувшись о камень, упал на спину, угодив головой о край скалы. Ева услышала глухой звук, когда череп ударился об острый гранит. Нильс свалился вниз, на землю. Кровь из раны на затылке заливала шею. Ева смотрела на него, выпучив глаза…