— Каким образом?

— Она утверждала, что вела журнал посетителей гостевой деревни. Что-то вроде реестра, как я поняла. Может, он сохранился? Они кажутся довольно аккуратными, Нурдеманы.

— Позвони и проверь, — сказала Метте.

— Сейчас?

В то же мгновение Оливия покосилась на Стилтона. «Полицейские работают всегда». Но будить пожилую женщину у моря в такое время?

— Или хочешь, чтобы я позвонила?

— Я позвоню.

Оливия вытащила мобильник и набрала Бетти Нурдеман.

— Здравствуйте, это Оливия Рённинг.

— Детективный турист? — уточнила Бетти.

— Ах да, точно. Я очень извиняюсь за такой поздний звонок, но мы…

— Ты думала, я сплю?

— Да, времени уже много…

— Мы боремся на руках.

— Правда?.. А кто?

— Члены клуба.

— Ого. Ясно. Один короткий вопрос. Вы рассказывали, что в одном из ваших домиков жили наркоманы в то лето, когда произошло убийство, помните?

— Думаешь, у меня склероз?

— Совсем нет. Помните, как их звали?

— Нет, все-таки до такой степени склероз уже дошел.

— Но вы же вели журнал; по-моему, вы говорили о нем.

— Да.

— А не могли бы вы…

— Секундочку.

В трубке стало тихо, довольно надолго. Оливия слышала смех и голоса. Она заметила, как Метте со Стилтоном на нее смотрят. Девушка попыталась показать, что там идет борьба на руках. Метте и Стилтон и бровью не пошевелили.

— Привет от Акселя, — вдруг сказала Бетти в трубку.

— Спасибо.

— Альф Стейн.

— Альф Стейн? Он был одним из…

— Он арендовал домик, один из наркоманов.

— Так вы не знаете, как звали второго?

— Нет.

— Помните имя Сверкер Ханссон?

— Нет.

— Не знаете, была ли у кого-то из наркоманов сестра, жившая на острове?

— Нет.

— Ладно, спасибо огромное. Акселю тоже привет! Оливия убрала телефон. Стилтон взглянул на нее:

— Аксель?

— Нурдеман.

— Альф Стейн? — спросила Метте. — Его так звали?

— Да, — подтвердила Оливия.

Метте посмотрела на Стилтона:

— Ты его допрашивал?

— Возможно. Может быть. Звучит знакомо…

— О’кей, я позвоню в Гётеборг, пусть они проверят. А теперь у меня есть другие дела.

— Например?

— Полицейская работа, которая, кроме всего прочего, включает в себя твою бывшую жену в ГКЛ. Спокойной ночи.

Метте достала мобильник.

Оливия ехала на машине светлой летней ночью. Стилтон сидел рядом и молчал. Они возвращались из управления и думали каждый о своем.

Оливия размышляла о необычной ситуации в кабинете Метте. Действующий и бывший комиссары полиции — и она, студентка полицейской академии, которой позволили сидеть и обсуждать расследование убийства в таком ключе. Но Оливия чувствовала, что была полезна. Она помогла с некоторыми вещами. По ее мнению.

Стилтон думал об Аделите Ривере — беременной женщине на берегу. Он аккуратно провел рукой по старой панели инструментов «мустанга».

— Это старый автомобиль Арне, так?

— Да, он достался мне в наследство.

— Красивый.

Оливия не отреагировала.

— Что с ним было не так?

— Забудь.

Она научилась отвечать той же монетой.

Оба замолчали.

Утреннее солнце заливало светом желтую виллу в Бромме, лучи беспощадно разоблачали невымытые окна спальни. «Займусь ими, когда вернусь», — подумала Ева Карлсен и застегнула чемодан. Ей предложили сделать репортаж в Бразилии, посвященный успешной программе реабилитации трудных подростков. Предложение пришлось очень кстати. Ей нужно было сменить обстановку. Нападение в доме не прошло для нее незамеченным. Еще весь этот шум вокруг убийства Нильса… Ева нуждалась в отдыхе от всего этого. Она собиралась через полчаса забрать визу и отправиться на такси в аэропорт.

Карлсен отнесла чемодан вниз, надела куртку и открыла дверь.

— Ева Карлсен?

К деревянным ступеням подходила Лиза Хедквист, за ней шел Буссе Тюрен.

Новость о задержании двух человек — убийц бездомной в фургоне — нашла свое место в прессе. Наравне с домыслами вокруг самоубийства Бертиля Магнуссона и странным событием, случившимся с Эриком Гранденом.

Связь Грандена с сенсационным признанием в Заире в 1984 году спровоцировала бешеную активность журналистов. Все хотели с ним поговорить. В конце концов его нашел фотограф, заехавший не туда у моста Шеппсбрун. Из-за этого ему пришлось разворачиваться, и он решил припарковаться внизу у пристани. Там сидел Гранден, политический вундеркинд. За статуей Густава Третьего. Со сложенной бритвой в руке и с полностью отсутствующим взглядом. Когда фотограф попытался окликнуть его, он не спускал глаз с воды.