Шрифт:
Никто не замечает меня, потому что на судне полно тех, кто умеет летать, а половина из них даже не касается палубы.
На мгновение я снова в скорой. Мерцающий свет и ужасное чувство неотвратимости, когда «Амина Пеннарум» переворачивается на бок.
Я скольжу по палубе корабля
П
Р
О
Ч
Ь
И
В
Н
И
З
в открытые небеса.
Я опять умирающая девочка.
Глава 16
{Аза}
Я падаю назад к Икару и его крыльям, обратно к нам с Джейсоном на крыше.
Я падаю обратно в могилу, в которой меня и не было.
Воздух и гроза. И ливень. И я, раскинув руки точно парашютист, падаю быстрее, чем кто-либо мог бы.
Воздух скользкий, у меня в глотке облака, а в волосах град. Я не слышу ни собственного голоса, ни Милекта, потому что он был не со мной, а с остальными кэнврами, когда мы услышали сигнал бедствия.
Впервые в жизни никто не знает, где я. Обычно за мной следили и передавали с рук на руки.
Я одна.
Я одна (сколько-то) минут до того, как разобьюсь о землю. Я сейчас умру, и никто не узнает.
Внезапно подо мной мелькают чёрные плавники.
Красные глаза, крючковатый клюв, длинная шея, покрытая жёсткой розовой чешуёй, голодная и радостная тварь. Её крылья медленно поднимаются и опускаются, а кончики выглядывают из верхней части облаков. Она хватает меня когтями за одежду, и падение замедляется.
«Мертвечина, мертвечина падает», – слышу я её свистящее карканье.
Это не акулы, а стервятники.
Ещё один врезается мне в бок клювом, разрывая кожу. Первый стервятник роняет меня. «Мёртвое животное, – свистит второй. – Мёртвое, мёртвое, сладкая кровь только что умершего, мёртвое».
Громко гогоча, птицы окружают меня, глядя в глаза.
«Мертвечина!» – кричат они, перебивая друг друга. Огромные голодные стервятники.
Затем я слышу крик сверху, чистую ноту с секундными паузами и резким стаккато. Чей-то крохотный клюв закрывается и открывается, издавая горловой свист бешенства и облегчения.
Милект. Я поворачиваю голову и вижу, как он ныряет в облаках, словно золотистый буй.
«Пой!» – вопит он, и я ударяю себя в грудь, в первый раз без помощи распахивая дверцу. Милект залетает внутрь.
Я сдаюсь и открываю рот.
Чувствую, как из лёгких к горлу поднимается волна, и вдруг…
Мы с Милектом поём. В унисон поём эту единственную ноту. Это крик замедления, громкая колыбельная. Такой звук сама я не смогла бы издать.
С этой песней что-то меняется. Воздух становится… плотнее.
Я теперь вишу на ветре, будто плаваю в бассейне. Воздух подо мной загустел, словно поддерживая…
Я уже не падаю. Моё сердце замедляется. Земля всё ещё далеко внизу и… я зависаю.
Сверху раскручивается и падает верёвка с крюком. Меня резко цепляют за китель и подтягивают, дёргая вверх в небо.
Я оказываюсь в шлюпке, где сидит потный, ругающийся, истекающий кровью Дэй.
– О боже! – Больше ничего выговорить я не в состоянии. – О боже.
Дэй хватает меня и крепко держит, и я чувствую неуверенность. На мгновение мне кажется, что я все ещё пою, но это не так. Я плачу в панике, а сердце быстро колотится.
– Я видел, как ты упала, и не добрался бы к тебе вовремя, если бы вы с Милектом не запели. Думал, тебе конец.
Меня трясёт, его тоже. Он обнимает меня, а я – его, и…
Вокруг нас ростре… птицы с моего корабля под предводительством Джик, некоторые обратились не полностью: их руки наполовину в перьях.
Рябые крылышки воробья, золотисто-коричневое оперение орлицы. Мельтешение жужжащего колибри.
Команда меня спасает.
Дэй берёт меня за руку.
– Ты неплохо управляешься со шваброй, – говорит первый помощник, и я смеюсь, сама не знаю почему. Меня трясёт от адреналина, качает. Хочется петь, летать и ещё немного подраться.
Ростре поднимают нашу шлюпку через туман и белизну, через облака, от которых исходит запах молнии, в тень корабля.
Мы поднимаемся на уровень «Амины Пеннарум». Гляжу на Дэя.
Он бледнеет. Палуба завалена мёртвыми. Я неверяще озираюсь и вижу, что наша команда проиграла.
Повсюду перья, запёкшаяся кровь, пираты, которых теперь я наконец могу рассмотреть. Группа оборванных магонийцев и ростре. Они бросают верёвки в ту же секунду, как наша шлюпка оказывается в их досягаемости, и тянут нас вниз. Нет времени что-то предпринять. Меня, как и Дэя, хватает большой пират, заломив руки за спину.