А оно его так жестоко собирается обмануть.

Билл поглядел на часы и спросил Климова:

— Когда мистер Торрелли собирается проснуться?

— Мы доставили его сюда на вертолете из Пулково около четырех часов ночи. Президент поручил лично мне обеспечить безопасность визита господина Торрелли в Петербург. Это тем более приятно, что господин Торрелли подарил нам несколько специальных машин, используемых его службой безопасности и целую кучу специального оборудования, включая спецкостюмы, приборы и особое оружие. Надо отдать вам должное, господа. Вы действительно впереди планеты всей…

— Все это очень приятно слышать, — заметил Трокман. — Но я спросил вас, когда мистер Торрелли собирается проснуться?

— Этого я не знаю, — ответил Климов. — Он лег спать и сказал, что отдаст все распоряжения, проснувшись.

В этот момент в дверь решительно постучали, и в гостиную вошли три высоких, стройных парня лет тридцати в безукоризненно сшитых костюмах с галстуками "бабочка" и сияющими глазами, которые бывают только у итальянцев, родившихся в Соединенных Штатах.

— Джентльмены, — сказал один из них. — Я Джованни Монсо из службы безопасности мистера Торрелли. Прошу предъявить мне ваши идентификационные коды, чтобы убедиться, что вы имеете право находиться в здании.

Мы все, включая и генерала Климова, вынули свои магнитные карточки, под пластиковым покрытием которых были наши фотографии. Мистер Монсо проверил их на идентификаторе и вернул нам.

— Экселенц, — обратился он к Климову, — ваш вертолет, согласно вашему приказу, готов к вылету.

— Хорошо, — ответил Климов. — Пусть будут в пятнадцатиминутной готовности. Мы с мистером Трокманом отправимся в Москву, как только освободимся. Когда господину Торрелли понадобятся наши услуги? Ты что-нибудь знаешь, Джованни?

— Мистер Торрелли встал и позавтракал, — сообщил Джованни. — Сейчас у него парикмахер и врач. Он намерен сегодня принять пять человек, двое из которых это мистер Трокман и мистер Макинтайр. Они будут приняты первыми. Во второй половине дня мистер Торрелли померен улетать в Хельсинки, куда прибывает его личный "Боинг”. Начало приема в 11 часов. У вас еще почти час, джентельмены. Вы можете спуститься в парк и воспользоваться прекрасной погодой, а ровно без пяти одиннадцать вернуться в особняк, если вам что-то нужно, то я рад вам служить.

Монсо и сопровождающие его охранники вышли.

— Здесь распоряжается только служба безопасности Торрелли? — спросил я у Климова. — А ваши люди взяли на себя внешнюю охрану?

— На территории особняка наших людей нет, — заверил Климов. — А снаружи я уже не знаю, как там Беркесов распорядился. Наверное, все как обычно.

— Я немного говорю по-итальянски, — сказал Билл. — Поэтому пойду погуляю до парку. Надеюсь, что меня не пристрелят.

Когда Трокман вышел, Климов придвинулся ближе ко мне:

— Орлов умер сегодня ночью. Скоропостижно.

— Вот как? — переспросил я. — Я с ним виделся недавно. Он прямо полыхал здоровьем. Что говорят врачи?

— Инфаркт, — вздохнул Климов. — Он понервничал из-за того, что у него хотели отобрать помещение его Центра. Позвонил бы мне. Я бы в шесть секунд все устроил. Вот так вот — и до шестидесяти не дожил…

Грусти при этом в глазах генерала не был. Был настороженный вопрос: не я ли прикончил Орлова. Климов был достаточно опытным, чтобы это подозревать. Но, оказалось, что он подозревает не только меня.

— Мне вся эта история не нравится, — продолжал Климов. — Двойная смерть Ларссона и Орлова. Этот эшелон. Ты знаешь, что там произошло?

— Подробностей еще не знаю, — признался я.

— Все сопровождение перебито одним и тем же оружием, которого у них в табеле не было, — почему- то перешел на шепот генерал. — Всех положили из одного израильского автомата ”Узи”. Девятимиллиметровые патроны, пули пропитаны цианидом. Кто же этот ухарь, который вскочил на ходу в поезд и перебил всю охрану?

— Он мог пробраться в эшелон на станции, — предположил я. — Потом проник в вагон, застал их всех пьяными или спящими — ты же знаешь, как они несут службу, — и уложил всех одной очередью.

— Нет! — Климов повысил голос. — Они отстреливались. Почти каждый по полрожка выпустить успел. Весь вагон изрешечен очередями. Что ты на это скажешь?

— Уж не думаешь ли ты, — засмеялся я, — что это сделал я? Нет, Климов. Годы уже не те. Я уж не говорю о том, что подобные штучки нам категорически запрещены. Мы все-таки не вы. На подобные акции нужно разрешение президента и конгресса.