Лиза отпустила посетителей, выдав им предварительно магнитные ключи от номеров. Менеджер Татьяна ушла проверять номера, в холле оставалась только одна помеха. Охранник Олег Михайлович. Павел вызвал его к себе и попросил, а точнее принудил выйти покурить. Затем, он спустился и стал медленно приближаться к объекту своего обожания. Лиза посмотрела на его лицо, которое в этот момент выражало отчаяние и некое смущение. Павел едва мог поднять на девушку глаза, но услышав, как она прыснула со смеху, пришел в недоумение. Лиза извинилась, и снова рассмеялась. В свое оправдание она сказала:

– Извините меня, но у Вас такое лицо, будто Вы собираетесь на смертную казнь.

– Фух, - выдохнул Павел. – Я хотел попросить у Вас прощения, за свой поступок. Я и не знаю, что на меня нашло, и то, что Вы сделали, я по праву это заслужил. – Павел указал на свою левую сторону лица и снова искренне извинился.

– Могу я загладить свою вину? – снова обратился он к Лизе.

Девушка строго посмотрела на него и сказала:

– Оля, вероятно уже поведала об этом, всем, кто попался ей на пути. В самых ярких красках. – Заключила девушка.

– За это можете не переживать, она ничего никому не расскажет. Даю Вам слово.

Лиза с сомнением посмотрела на управляющего.

– Вы ее не знаете, даже танки не смогут ее остановить.

– Довертись мне, - Павел посмотрел на Лизу с неподдельным чувством искренности, очень волнующе и притягательно.

– И все же я должен загладить свою вину, - добавил он не отрывая взгляда от девушки.

Лизе потребовалось несколько секунд, чтоб придти в себя. Когда это случилось, она спросила:

– В кино?

Едва ли он мог рассчитывать на то, что будет не только заглаживать свой промах, но и получать от этого удовольствие.

– Я заеду за вами послезавтра, в семь, - с радостью провозгласил Павел.

– Нет, - девушка отрицательно покачала головой. – Я заеду за Вами. Примерно в час дня.

Она понизила голос и добавила:

– У нас гости.

Павел посмотрел в сторону и увидел вошедших иностранцев с чемоданами и сумками в руках.

Глава 34

В доме раздался телефонный звонок, и Павел поднял трубку:

– Спускайтесь, мы уже внизу.

– Кто это «Мы»?
– спросил в недоумении молодой человек.

– Это сюрприз.

Павел нажал на кнопку отбоя и все его представления рухнули как карточный домик. Он надеялся провести этот вечер в кино, наедине с Лизой, на последнем ряду, и может даже он рискнул бы снова ее поцеловать ну или хотя бы приобнять.

Спустившись, он наткнулся на девушку, облокотившуюся о машину Максима, и настроение его полетело к чертям. Значит, с ними будет Максим, подумал про себя Павел. Он приблизился к Лизе, облаченный в джинсы, светлую рубашку и замшевый пиджак. Ее широкая улыбка не сползала с лица. Она поприветствовала его, протягивая руку для рукопожатия. Таким образом, все старое было забыто, а все новое только-только наступало.

На Лизе были надеты узкие джинсы, светлая кофточка голубого цвета и коротенькое пальтишко. Волосы она заплела, глаза и губы покрасила, и в целом выглядела привлекательно. Павел не увидел вблизи ни Максима, ни других посторонних молодых людей или девушек. По двору носились только два заблудших ребенка и те, без родителей.

– А где Максим?

– О, нет, он на такие прогулки не согласится даже под дулом пистолета у виска.

– Какие, такие прогулки? – подозрительно спросил Павел.

Лиза, хитро улыбнулась и крикнула:

– Сергей, Настя, пришел дядя Паша!

Дети, обернулись на голос Лизы и с криками «Ура», одновременно бросились бежать в сторону машины.

– Я сказала, что Вы добрый волшебник, и будете исполнять их желания, - шепнула Лиза, после того, как мальчик и девочка облепили Павла.

– Так вот в чем подвох, - подвел итог Павел, пытаясь определить возраст малышей.

– Кто за рулем? – снова спросил Павел, удивленно поднимая брови.

Лиза погремела ключами от машины, «Toyoto» бордового цвета и села за руль.

Настя и Сережа, чьей жизненной энергии не было предела, оказались двойняшками. Их разница в возрасте составляла двадцать минут. А полных лет им было всего по пять. Так что в продолжении всего дня и вечера, Павел только и слышал детский смех, плачь, возгласы и восклицания. Наблюдать за детьми было куда страшнее. Они прыгали, бегали, ругались, дрались, жаловались друг на друга, и все это в совокупности привело голову молодого человека в такой сумбурный беспорядок, что он посочувствовал их родителям.