– Представьте, что Вы держите эту руку на протяжении нескольких часов, изо дня в день, из года в год. И так на протяжении десяти лет. И настает момент, когда в вашей ладони оказывается совсем другая рука. Чужая, она может быть более изящной или наоборот, прохладней или горячее, с короткими или более вытянутыми и тонкими пальцами, с сильным или слабым захватом, но это чужая рука, совсем незнакомая, другое лицо, талия, плечи, все другое. И нужно полностью перестроиться под нового партнера, заставить его доверять Вам.

– Я понимаю. Я бы не смог, - с чувством ответил Павел, представляя как на месте Лизы, в его салоне оказывается совсем другая девушка. Он едва не вздрогнул.

– И он не смог, - заключила Лиза, лишая его ладонь своей руки.

Серебристая машина остановилась у деревянного, одноэтажного домика с калиткой, и Лиза поспешила снять с себя украшения.

– Оставьте их себе Лиза. Это в знак моей благодарности.

Лиза на секунду замешкалась, но в следующее мгновение, отрицательно покачала головой:

– Я не могу, извините.

Девушка сняла ожерелье и уложила в коробку из бархата. Попрощавшись, она вышла из машины, и скрылась.

Павел хотел остановить ее, попросить остаться с ним, заключить ее в свои объятия, но вместо этого, он молча завел мотор и выехал из проулка.

– Что, не хватило смелости поцеловать ее? – раздался голос у него за спиной.

Анна ловко пересела на переднее сиденье и уставилась на брата.

– Я не могу с ней так поступить. Она, я не знаю, у меня складывается такое ощущение, что если я посмею это сделать, она меня отвергнет. Или растает как дым. А когда я рядом с ней, то ощущаю себя подростком, который смущается при виде ее глаз.

– А я тебе говорила, что эта девушка необычная. Но ты же меришь всех по своим стандартам.

– Никого я не мерю, -вскипел Павел. – И да, ты права, если б я встретил ее на улице, то непременно прошел бы мимо, даже глазом не моргнул. С виду она кажется совсем обычной. Но у нее такой богатый внутренний мир, что я чувствую себя бумажным червем.

– Так и есть, - Воскликнула Анна, - ты самый настоящий бумажный червяк.

Павел едва не отвесил ей подзатыльник, но так, как не мог к ней прикоснуться, просто рассмеялся.

Глава 33

Вечер удался на славу, но и ночь проведенная Павлом была богата своим разнообразием кошмаров. Он едва ли думал о кошмарах, когда его возбуждение поутихло, и на смену бодрому духу пришел сон. Как он жалел о том, что поддался чарам Морфея и позволил себе заснуть. Его сон, стал медленно переплетаться с кошмаром, в котором Бесы завязали самую настоящую бойню. В этот раз, Павел едва ли успевал следить за их действиями, потому как они принялись играть его телом в новую игру «подбрось и опрокинь».

Бесы по одному хватали его тело, подбрасывали в воздух и затем наблюдали падение. На смену порезам, пришли синяки и гематомы. Он совсем не ощущал под своим телом мягкий матрас кровати, напротив, ему казалось, что он приземляется на грубый неотесанный бетон. Ему оставалось стиснуть посильнее челюсти и терпеть это все до тех пор, пока они не оставят его. И такой момент рано или поздно наставал, Бесы с шипением покидали Павла, а он снова приходил в сознание.

Проснувшись, Павел едва ли мог пошевелиться. Каждая часть тела невыносимо ныла от боли. Он дал себе немного времени, затем сполз с кровати, и едва не сорвался на крик. Стоная и держась за стенку трясущимися руками, но стал медленно перебирать ногами по полу, пока не наткнулся на холодильник, в котором хранился лед. Что было лучше в данный момент, холод или тепло, не имело значения, главное, что бы это помогло. Павел едва ли мог говорить, но Анна являлась к нему после каждого пережитого им кошмара и старалась не оставлять одного.

– Не лезь в ванну, - сказала Анна, когда Павел собирался наполнить ее горячей водой.

– Лучше продолжай прикладывать лед, а по истечению суток будешь принимать горячие ванны.

Павел простонал что-то в ответ, но слишком неразборчиво. Он не знал, в каком положении ему легче находиться, потому, как не мог ни стоять, ни сидеть, а уж тем более лежать. Он прикладывал лед каждые двадцать минут, как велела ему Анна, и по истечению этого времени делал перерывы. О выходе на работе не могло быть и речи, поэтому обессиленный мужчина, дождавшись позднего утра, позвонил директору и сообщил о неотложных делах.

На следующий день, Павел, как и велела ему сестра, наполнил в ванну и погрузился в нее с головой, не зная, что лучше, захлебнуться или продолжить существование. По истечению нескольких дней, он постепенно пришел в форму, но тело его напоминало битую грушу, сине-фиолетового цвета. Количество синяков и ссадин не удалось подсчитать. Те, что напоминали гематомы, остались от падений, а синие круги от захватов клешней Бесов.

Павел вернулся к своим обязанностям, но все кто работал под его началом, сразу поняли, соваться к нему не стоит. Лицо его напоминало высеченный камень, а хмурые брови сами собой отвечали за настроение. Заниматься спортом на тренажерах было невыносимо, но он пересиливал себя, и упорно тренировал измученное тело каждый вечер. Так ему было легче справлять с душевными муками.