– К тому же это не та болезнь, при которой заражённые согласились бы на добровольный карантин. И вот впопыхах, не располагая необходимым количеством ресурсов, в бешеном темпе наверстывая упущенное время, власти начали эвакуацию. Но, и здесь они тоже просчитались…

Анатолий Ефремов (до инцидента – заместитель губернатора орловской области)

– Мало кто тогда думал о заражённых. Мы все думали о тех, кто был ещё здоров. И их нужно было эвакуировать. Но нельзя же просто посадить людей в автобусы и увезти из города. – Анатолий Иванович виновато пожимает плечами. – Если бы в салоне оказался, хоть один зараженный, все остальные тут же разделили бы его участь. И поэтому эксперты спешно разрабатывали ряд анализов и тестов для определения наличия болезни. Ведь на начальной стадии никаких внешних признаков не было. Драгоценное время уходило…

Он чешет лоб и тяжело вздыхает.

– Со всех соседних областей стягивались люди и техника для обеспечения эвакуации. Из-за загруженности дорог было принято решение вывозить людей вертолётами. Но в Орле почти нет вертолётных площадок, поэтому пункты эвакуации организовывались на площадях, автостоянках, в парках. В пунктах устанавливались медицинские палатки, они оцеплялись ограждениями. Мы обзвонили все СМИ, дав указание по нашей команде сообщить об эвакуации – рассчитывалось, что люди, имеющие собственный транспорт смогут самостоятельно покинуть город. На выездах мы поставили блокпосты. Детей из детских садов и школ было решено эвакуировать в первую очередь. – Анатолий Иванович вдруг резко замолкает.

– Мало кто в городе тогда ещё понимал, что на самом деле происходит…

Юлия Наумова (до инцидента – студентка, одногрупница Сергея)

Юлия стоит в тени пожелтевшего дерева и указывает через дорогу, заставленную по бокам припаркованными машинами, на широкий фасад трёхэтажного бежевого здания с белой лепниной. Штукатурка местами отлетела, открыв серую кирпичную кладку. Над входом уныло развиваются два флага России.

– Вот тот институт, где мы с Серёжей учились.
– Она поворачивается направо и указывает вдаль, где дорога, скользящая между обветшалых зданий, обрывается еле заметным белым ограждением. Людей на улицах почти нет. – А там был пункт эвакуации, куда нас направили. – Юлия тяжело вздыхает, борясь со слезами, и оглядывает то, во что превратился город. – В тот день…

Она закрывает лицо руками.

***

– В тот день, когда всё началось, мы с Настей приехали сюда примерно к половине десятого. – Юлия сидит на бетонных полураскрошенных ступеньках, обхватив себя руками. Судя по воспалённым глазам и раскрасневшемуся носу, она недавно плакала. – Мы с Настей ещё с детского сада дружили. Всегда везде вместе… Про нас ещё часто шутили, что мы в гражданском браке состоим. Мы ведь в общежитии в одной комнате жили. – Юлия смотрит себе под ноги, но взгляд устремлён сквозь асфальт. Затем, словно опомнившись, она поднимает глаза на камеру.

– В тот день, мы заметили, что у института стояла машина скорой помощи, но значения этому не придали. Из всей группы на паре было человек пятнадцать, не больше. Дима Юнусов ещё был каким-то бледным, его даже отправили в медпункт. А потом в аудиторию ворвался запыхавшийся пятикурсник и сказал, что все занятия отменяются. Когда мы спустились в гардероб, услышали с улицы объявление об эвакуации.

Виктор Суриков (до инцидента – студент, одногрупник Сергея Нестерова)

– Серёга шутил, что Орёл решили снести, вот всех и вывозят. – Он шумно отпивает кофе и смотрит куда-то в сторону. – Толкучка ещё в инсте была жуткая – все же сваливали. Но когда мы вышли на улицу… - Виктор складывает губы трубочкой и закатывает глаза. – Вот где была адская давка. Такого количества людей я никогда раньше не видел, и все как стадо идут в одном направлении. Помню напротив инста, на возвышении стоял мужик в камуфляже и с автоматом, а по бокам ещё двое в противогазах. Тоже с оружием наизготовку. И вот тот, что посередине орал в мегафон, что-то типа: «Сохраняйте спокойствие, не паникуйте, продвигайтесь к ближайшему пункту эвакуации…» Ну что обычно в таких случаях кричат. Так вот, я когда этого мужика увидел, именно тогда мне не по себе стало. Я Серёге говорю: «По ходу что-то серьёзное», а он: «Тебе же сказали не паниковать, вот и не паникуй», хотя у самого лицо осунулось и глаза забегали.

Он снова делает глоток кофе и опускает взгляд на свои руки.

– Мы тогда понятия не имели, куда конкретно идти и что нас ждёт. Просто брели вместе со всеми в сторону Дворянского Гнезда и всё. Мне в тот момент безумно захотелось позвонить родителям…

Егор Дьяченко (старший лейтенант ОМСН, во время инцидента - участник спасательных операций)

Егор – молодой худощавый мужчина с квадратным подбородком и приплюснутым носом. Голова Егора брита подёжик, подчёркивая его лопоухость. Он одет в камуфляжную форменную куртку, на которой уже красуются несколько медалей. За его спиной грубо покрашенные в синий цвет стены, и определить назначение помещения просто невозможно.

– Мы вообще-то базируемся в брянской области… - У Егора низкий зычный голос. Его глаза бегают по сторонам, стараясь не встречаться с камерой. – Нас вызвали примерно часов в девять… - Он тщательно подбирает слова, почёсывая нос после каждого предложения. – Сказали, значит, что нужно из Орла эвакуировать людей… Туда вообще из соседних областей все войска стягивали. Местные от инфекции полегли. Ну вот… - Егор чешет затылок и нервно сглатывает. – Мы, значит, прибыли в полном боекомплекте, с оружием наперевес, а нас поставили народ от пунктов эвакуации отгонять. Ну, то есть, чтобы не все разом в вертушки лезли, нужно ж каждого ещё на эту самую инфекцию проверить. Притом приказ был силу не применять. А люди, значит, паникуют. Солдат, отгонять их, не хватает. Врачей, чтобы кровь на анализы брать тоже мало, да и процедура это долгая. Помню, мне старушка всё внучку свою пихала, чтобы я её на вертолёт провёл. Я ей объясняю: «Бабушка, ну не имею я права, вдруг девочка больна, нужно её сначала в палатку к медикам». А она мне всё под ограждение её толкает…

Егор заминается, решив, что его рассказ немного неуместен.

– Короче, в городе творился настоящий бардак. Но это были ещё цветочки…

Видео, снятое на мобильный телефон одним из спасенных при эвакуации.

Вокруг много людей. У всех на лицах читается потерянность. Они озираются по сторонам и медленно продвигаются куда-то вперед. Их разговоры сливаются в бессвязный монотонный гул, изредка прерываемый оглушающими звуками движения мобильного телефона. Где-то на фоне звучит сильный низкий голос, искаженный и многократно усиленный мегафоном: