декламировал:

Schlage die Trommel und furchte dich nlcht,

Und kusse die Marketenderln!

Das 1st die gauze Wissenschaft,

Das 1st der Bucher tlefster Sinn!

208

— Вот что я думаю по этому поводу! — прибавил я и

тут же продекламировал русский перевод этого знамени

того гейневского стихотворения.

Тася, однако, не была удовлетворена.

— Ну, а если вам все-таки пришлось бы выбирать

между личным счастьем и общественной пользой, что вы

выбрали бы?

Я на мгновение задумался, желая быть искренним с са

мим собой, и затем твердо ответил:

— В таком случае я выбрал бы общественную пользу.

— Ну, вот видите, вы со мной! Вы со мной, а не

с этими эпикурейцами! — удовлетворенно воскликнула Та

ся, делая презрительный жест в сторону Сергея и Бара

нова.

Как-то придя вечером к Королевым, я застал Сергея в

состоянии большой ажитации. Он был чуть-чуть выпивши,

ходил энергичными шагами по комнате, ерошил свои пыш

ные кудри и громко напевал:

Мертвый в гробе мирно спи,

Жизнью пользуйся живущий!

1

Стучи в барабан и не бойся,

Целуй маркитантку под стук,

Вся мудрость житейская в этом,

Весь смысл глубочайших наук!

Буди барабаном уснувших,

Тревогу без устали бей,

Вперед и вперед подвигайся,

В том тайна премудрости всей!

И Гегель, и книжная мудрость —

Все в этой доктрине одной!

Я понял ее, потому что

Я сам барабанщик лихой!

Перевод П. Вейнберга

209

Кругом сидели, пили чай, курили, читали, разговарива

ли и вообще занимались самыми разнообразными делами

члены домашней коммуны плюс еще человек шесть-семь

гостей, в том числе Олигер, Баранов, Муся, Тася и один

веселый томский студент по прозванию «Пальчик». Вдруг

Сергей внезапно остановился и воскликнул:

— Все мы закисли! Давайте как-нибудь встряхнемся!

Да так, чтоб табаком в нос!

И затем Сергей вдруг неожиданно хлопнул себя рукой

по лбу, точно его внезапно что-то осенило:

— Как же я это раньше не догадался? Поедемте в За¬

хламино!

Захламино, как я уже упоминал, была подгородная де

ревня, верстах в восьми от Омска, куда подвыпившие куп

чики любили ездить на тройках для окончания кутежа и

где они «гуляли» с местными красавицами. Репутация у

Захламино была сомнительная, и предложение Сергея

в первый момент было встречено недоуменным молчанием.

Но это продолжалось только мгновение. Потом веселый

Пальчик закричал:

— Поедем! Поедем!

Его поддержали Баранов и Олигер. Таня и Муся с за

горевшимися глазами также дали согласие. Остальным

было уже неловко возражать. Я охотно присоединился

к инициаторам, ибо давно слышал о Захламино и был рад

случаю посмотреть на нее поближе. Сказано — сделано.

Парочку тут же отправили к извозчикам, и полчаса спустя

вся наша компания, за исключением Парочки, оставленной

дома за малолетством, уже рассаживалась в большой,

широкой кошеве, украшенной коврами и меховым одеялом.

Была морозная мартовская ночь. На небе сияла полная

луна, заливавшая волшебно-голубым светом занесенные

снегом поля и опушенные серебром деревья загородной

рощи. Воздух был чист и прозрачен. Подковы лошадей

звенели, ударяясь о сбитый снег укатанной дороги.

Под полозьями раздавался сухой, бодрящий хруст. Изо рта

лошадей вырывались белые клубы пара. Привычный к свое

му делу кучер ловко подергивал вожжами с бубенцами, и

в свежем морозном воздухе, слегка щипавшем нам щеки,

дрожал красивый, мелодичный звон. Я сидел рядом с Му¬

сей, и в ее черных глазах бегали искры лунного света. На

душе было как-то весело, бодро, молодо, радостно. Хоте