– Конечно, Джейк, ты бы справился сам, – согласилась Бет. – А теперь идем со мной.

Она подвела его к двум людям, лежащим на полу. Один из них был агент Глобо. Второй – незнакомый мексиканец с красивыми, мужественными чертами лица. Он был без сознания.

– Я полагаю, – сказал тучный Глобо, – тебе не нужны объяснения.

– Да, и так все ясно, – недобро усмехнулся Джейк.

На лбу толстяка выступили крупные капли пота.

– Извини, Джейк, я только хотел подзаработать.

Джейк сел на стул в пяти шагах от него.

– Когда предают, – сказал он, – всегда оказывается, что из-за денег.

– Но ты ведь из-за этого не перестанешь считать меня другом? – захныкал Глобо. – Не думай, что я Иуда или...

– Ладно, – прервал его Джейк. – Кто пытался меня убить?

– Только не я, Джейк! Я всегда любил тебя!

– Отвечай на вопрос.

Толстяк забормотал что-то невнятное.

Бет дотронулась до него рукой.

– Говори.

Подняв на нее глаза, Глобо покорно ответил:

– Его пытался убить вот этот человек. – Он указал на мексиканца, который все еще не пришел в сознание. – Он нанял этих роботов.

– И тебя?

– Да, он хорошо заплатил. А у меня трое деток и больная жена.

– Хорошо, кто он? – продолжала допрос Бет.

– Человек Варгаса, Рейфа Варгаса.

Джейк с любопытством взглянул на мексиканца.

– Варгас – любовник Вобрайд и второй в команде. Почему он хочет убить меня?

– Отвечай, – приказала Бет.

– Мотив не политический, а личный, – сказал Глобо. – Варгас знает, что Джейк и Вобрайд были когда-то... гм... хорошими друзьями. – Глобо сконцентрировал свое внимание на Бет, подчиняясь ее гипнотической силе. – Он человек ревнивый и не хочет, чтобы кто-то появлялся рядом с его женщиной, – сказал он. – Ему донесли, что Джейк ищет встречи с Вобрайд.

– Кто донес?

– Честное слово, не я. Какой-то посредник, я не знаю его имени.

Бет вопросительно посмотрела на Джейка. Тот кивнул.

– Ты думаешь, – снова обратилась Бет к Глобо, – Вобрайд не в курсе этой истории?

– Думаю, что нет.

– Что ты скажешь? – спросил Джейк у Бет.

– Этот человек выдал тебя, но он заслуживает снисхождения.

– Да, да, вы, сеньора, совершенно правы! Прости меня, Джейк! – закричал толстяк.

Джейк встал со стула и медленно направился к Бет.

– Мы найдем способ встретиться с Вобрайд.

– Я могу вам помочь, – деловито предложил Глобо. – Сколько заплатите?

– Вот столько, – ответил Джейк и щелкнул его по лбу. – Убирайся, и чтоб я больше тебя не видел.

Робот Мадам встретила Джейка радостно. Высокая, с огромной платиновой грудью, она была одета в мерцающее платье.

– Чертовски давно не виделись, Джейк, голубчик, – заверещала она, заключив его в крепкие восторженные объятия. Робот Мадам сияла. Ее щеки были выложены из драгоценных камней, волосы сплетены из тонких золотых нитей. Запах дорогих духов тянулся за ней как шлейф.

– Я слышала, что вы вернулись из Холодильника, но никак не ожидала вас увидеть здесь, в «Аркаде».

Вежливо высвободившись из ее жарких объятий, Джейк отошел на два шага назад на ковер цвета слоновой кости.

– Вы, кажется, процветаете, Мама Рина.

Посмеиваясь, она повернула кресло-качалку.

– Мы добились некоторых успехов в техническом оснащении публичного дома на этой стороне границы, – сказала она, раскачиваясь в кресле. – Вы по делу, мистер Кардиган?

– Нет, я ищу парня, который наверняка развлекается здесь.

– Но, дорогой, я ненавижу вмешиваться в дела клиентов.

– Это парень из «ГЛА уик» – Огден Сваерс.

– Так и бы и сказали, что не клиент. Он сочиняет статью об «Аркаде».

Она кокетливо оголила хромированную коленку.

– Статья будет иметь громадный общественный резонанс, у еженедельника четыре миллиона подписчиков. В этом скандальном материале, естественно, рекламная подоплека. Глухомань, местный колорит, публичный дом – отличная приманка для туристов!

– Мама Рина, за четыре года, что мы не виделись, у вас прибавилось несколько новых рубинов, – заметил Джейк.

Робот Мадам самодовольно хлопнула себя по коленке.

– Да, это подарок моего обожателя. Я вам продемонстрирую их после, – сказала она, направляясь к двери. – А ваш шалопай приятель находится в просмотровом зале. Идемте, я сама провожу вас, любимый мой.

В овальном четырехъярусном помещении размещалось по стенам сто двадцать разного размера видеоэкранов.

Чернокожий репортер из «ГЛА уик» Сваерс находился во втором ярусе. Он медленно прохаживался, что-то бормоча в микрофон. В общей сложности на всех ярусах было около тридцати человек. На экранах разыгрывались всевозможные сексуальные сцены.