– Да, конечно, спасибо, – сказала Магнолия, ухватилась за поблескивающую ручку, забралась по вибрирующим ступенькам, уселась. Было жестко и неудобно – пружины выпирали из продавленного сиденья. Но Магнолия слишком устала.

– Дверь сильнее захлопни, – подсказал мужичонка и выключил свет.

Когда Магнолия сильным рывком захлопнула дверцу, он не глядя, привычным движением воткнул скорость, и машина, озлобленно взвыв, тронулась с места. В тусклом свете Магнолия видела его крупные, некрасиво исполосованные жилами руки, мятый воротник рубашки, щетинистый большой кадык.

– К родным? – спросил он, не отворачивая

голову от дороги.

– А? – не поняла Магнолия.

– Едешь куда? К сродственникам? Или какие знакомые у нас живут? Может, я знаю?

– Вы меня, пожалуйста, не расспрашивайте, – устало попросила Магнолия. – Я, понимаете, ничего ответить вам не могу.

– К хахалю, что ль? – неправильно истолковав ее слова, предположил шофер. – А чего такая оборватая? Дралась, что ль, с кем?

– Нет, нет, не дралась, – помотала головой Магнолия, – извините, пожалуйста, я как-то совсем устала… и, наверно, сейчас засну…

– Ты, того, лучше не спи! Лучше поговори со мной. А то заснешь, я засну – что ж это за дела будут?

Но Магнолия не слышала – она уже спала, откинувшись назад, и голову ее мотало из стороны в сторону.

– Во шальная девка, – констатировал шофер, взглянув на нее, и полез в бардачок за сигареткой. Прикурил. Забросил коробок спичек обратно в темную пасть бардачка, потянулся было прикрыть его крышку – как вдруг резко отдернул руку, вильнув от неожиданности рулем.

Там, где под свисающей крышкой бардачка только что торчала голая, расцарапанная коленка шальной девки, теперь слегка покачивалась толстая мужская нога в мешковатых форменных солдатских брюках, засунутых в голенище сапога. Шофер так резко затормозил, что их обоих инерция кинула вперед, и поскорее включил свет в кабине.

– Что, приехали? – сонно спросила Магнолия, выпрямляясь на сиденье и изо всех сил протирая кулачками слипающиеся глаза.

Шофер смотрел на ее голую коленку – все царапины были на месте.

– Ты, девка, этого… того… ты чего творишь-то? – сипло спросил он и непроизвольно отодвинулся в угол. Он и сам не понимал – чему верить: тому, что видит сейчас, или тому, что видел секунду назад.

– Я, что, превратилась в кого-то? – вяло позевывая, спросила Магнолия. – Вы извините, мне что-то приснилось… Вы не обращайте, пожалуйста, внимания – это не страшно… Это, должно быть, недолго… будет, наверно…

Последние слова она уже едва протолкнула сквозь непослушные губы и, не дослушав себя, опять уснула.

Шофер ощутил в углу рта размокшую сигарету, выплюнул ее за окошко, вытащил новую из мятой пачки, выцарапал дрожащими пальцами спичку из коробка, чиркнул и судорожно затянулся.

Было очень тихо – когда ж это он заглушил мотор? Девка – обычная городская девка, даже, можно сказать, ничего так девка – мирно спала, неслышно дыша приоткрытым ртом.

Шофер матюкнулся, повернул ключ зажигания, со второго раза молоковоз завелся и не спета, гремя и раскачиваясь на ухабах, покатил по привычному маршруту. Только вместо девки на сиденье опять спал, тяжело всхрапывая, какой-то важный толстый сержант с золотым кольцом на волосатом пальце. Девка предупредила, что это будет не страшно – но это все-таки было страшно.

А когда шофер через какую-то секунду снова повернулся к ней, на сиденье спал уже какой-то другой мужик – тоже толстый, но совсем не сержант, не первой молодости, в хорошем светлом костюме.

«Еще запачкается тут у меня», – машинально подумал шофер.

У мужика в костюме из угла приоткрытого рта покатилась струйка слюны, и он, не просыпаясь, вытер ее мягкой пухлой ладошкой.

«Пришелец! – наконец понял шофер. – То он девка, то мужики какие-то, а сам – на тарелке прилетел на разведку!» По телевизору говорили про такие случаи.

– Во, мать твою так! – успокаиваясь, пробормотал шофер. – Нестрашно, говоришь? А в милицию мы тебя все-таки, голуба, доставим. Прямо к дому участкового подвезу – пускай разбирается!

Удовлетворенный своим решением, он украдкой глянул на сиденье рядом с собой, и опять, резко скрипнув тормозами, машина замерла посреди дороги. На сиденье никого не было.

… А Магнолии снился удивительный сон.

Тело было очень легким. Даже как-то неприятно легким. Вокруг было совсем тесно – не повернуться – и темно – хоть глаз выколи. Очень хотелось спать и было очень душно. Хотя и не холодно.

Магнолия неуверенно потрогала свою голую руку и удивилась, какая она скользкая – до блеска. Если бы хоть чуть-чуть света – рука наверняка бы заблестела, как полированная.

И она вдруг заблестела.

Магнолия подняла голову – над головой расширялась звездная щель. Несметное количество звезд – просто невообразимое количество! И их становилось все больше, ведь щель расширялась.

Вдруг Магнолия ощутила совершенно невежливый толчок. И поскольку она ни за что не держалась, то чуть не улетела. К звездам. В последний момент, когда, казалось, путешествие в звездную бесконечность уже неизбежно, ее скользкие пальцы нашли край отворяющейся створки и изо всех сил вцепились в нее.