Шрифт:
– Знаешь, а тебе ведь нельзя идти под видом этой расфуфыренной дурочки, –
сказал Виктор, вдруг поднявшись на локте над травой.
– Почему? – автоматически спросила Магнолия, еще не осознав спасительности этих слов.
– Она ж ушла уже! Вышла через ворота. И не заходила больше. Откуда ж теперь ей здесь взяться? Появишься под ее видом – солдаты поднимут тревогу.
– Ну тогда давай я пройду под видом кого-то другого, – сказала Магнолия внешне спокойно, но внутренне холодея от этого предложения: вот она – неизбежность! Безумная, неотвратимая… Ведь я же не хочу никуда идти! Не собираюсь – и сама же обсуждаю, как получше сделать то, чего делать не хочу! Еще и варианты предлагаю…
– Давай, – согласился Виктор, – только под видом кого? Учителя отпадают – они все уже ушли. А больше женщин к нам не приходит.
– Значит, под видом мужчины, – немеющим языком еле выговорила Магнолия.
– Да ну, брось, – махнул рукой Виктор.
– А что?
– Ты? Под видом мужчины? Не смеши. Вам ваша порода не позволяет встать с мужчинами на один уровень.
Магнолия уже слышала от него подобные заявления. Это началось после одной – вполне современной, надо сказать – книги. Магнолия потом тоже ее прочла. Там постоянно проводилась мысль, что мужчины обабились, а женщины стали как мужики, – а надо бы им занять каждому свою полочку, свое отведенное место. При этом прямо не говорилось, но из всего смысла вытекало, что полочка мужчин все-таки повыше будет полочки женщин.
Виктору очень – ну очень! – понравилась эта идея, и он торопился высказать ее при каждом удобном случае.
– Ну и пожалуйста, – внутренне ликуя, пожала плечами Магнолия.
Не хватало действительно еще в этого повара превращаться! Она представила себе этого неуклюжего, неповоротливого, какого-то всегда засаленного, хотя и довольно молодого дяденьку – как он идет, переваливаясь, блестя золотым кольцом и золотым зубом, как садится: сначала пробуя рукой внизу – точно ли есть там сиденье, потом осторожно подгибая колени и медленно помещая свое мясистое заднее место на какой-нибудь маленький, хлипкий стул. Впрочем, под ним все стулья кажутся маленькими и хлипкими.
– Эй! – сказал Виктор, привставая. Он увидел вдруг, как вокруг Магнолии – на ней, в ней – проступило объемное изображение того самого повара Васильева, под видом которого он сам хотел выйти за ворота.
– Нет, – Виктор был решителен, – в Васильева нельзя. Повар, конечно, не вызывает подозрений – он целый день ходит туда-сюда через ворота, но если два Васильевых одновременно пойдут через ворота, тут даже круглый идиот спохватится и поднимет тревогу.
Магнолия не возразила. Она и сама была ошеломлена своим внезапным превращением.
– Тогда – кого же взять? – продолжал рассуждать вслух Виктор. – Может быть, Железко? А?
– Это еще кто?
– Ну как! Это уборщик, который сейчас в доме убирает. Железко, Коля. Да вот мы его сейчас видели – когда после обеда выходили!
– А, этот, – вяло припомнила Магнолия. Ею все больше овладевала апатия. Равнодушная скука перед неизбежным. Раз не избежать – чего волноваться, тратить себя на рассуждения. Под чьим видом надо, под тем и пойду…
Она припомнила шаркающую походку, неухоженно топорщащуюся форму болотно-зеленого цвета, жалкий, вечно виноватый взгляд. «Бедный парень, несладко ему приходится», – непонятно почему вдруг подумала она.
– О! – несколько даже удивленно сказал Виктор. – Ты уже готова!
Он деловито поднялся на ноги, оценивающе оглядел ее с головы до ног, кивнул согласно и солидно резюмировал:
– Ну, нормально, нормально. Отряхнул шорты, свою голую загорелую спину от сухих травинок, горячих крошек земли, сказал:
– Ладно, пошли, раз ты готова. До ужина надо успеть вернуться.
«Уже идти?» – внутренне съежившись, подумала Магнолия, но вслух ничего не произнесла. Только поднялась, тоже отряхиваясь, провела рукой по волосам да сняла мимоходом у Виктора со спины, между лопаток, куда он не достал, прилипший обрывок полуистлевшего прошлогоднего листика.
Виктор вместо благодарности передернул раздраженно плечами:
– Не мешай. – Он уже погружался в образ повара Васильева.
9
У шлагбаума дежурили новые солдаты – не те, что утром. Да и они, наверно, скоро должны были сменяться:
Виктор с Магнолией одинаковыми суетливыми движениями предъявили ладони. Солдат, что до этого прохаживался вдоль желтой полосы, внимательно ладони осмотрел («Интересно, что он видит?» – подумала Магнолия). Второй солдат, сидящий в будке, пошире отодвинул стекло и, привстав со своего места, весело закричал:
– Привет, Серега! Не забыл? Сегодня вечером. А ты, Железка, куда?
Магнолия ответила так запросто, будто придумала этот ответ заранее:
– Плохо себя чувствую. К врачу иду. Живот болит.
– Ну, иди, иди, – неприятно ухмыльнувшись, одобрил солдат из будки и сел на место, очень довольный собой.
Деревянно глядя вперед, Виктор и Магнолия зашагали дальше.
Метров через пятнадцать дорога круто повернула направо, вдоль плотной стены зелени – то ли лесополосы, то ли еще одного сада, – и шлагбаум с будкой скрылся из виду.