А дальше — некуда.

Это что же — у нас принцесса сбежала?! Почти королева? А что у нас за такое разгильдяйство полагается?

Шартрезу, понятное дело отвечать неохота, потому как за побег узника особой важности полагается усекновение ненужного, то есть маркизовой головы. А куда он без нее есть будет?

И маркиз начинает вилять.

Вот, ваше величество… наверное, помог ей кто!

А кто мог ей помочь? Кто у нас все ходы и выходы мог знать во дворце?

Мы этак многозначительно переглядываемся. И топаем еще раз в дядюшкины покои, где быстро выясняется, что есть — УЛИКИ!

А именно — заколка, найденная под кроватью и принадлежавшая Лавинии. Почему? Да по гербу, который выгравирован на драгоценной игрушке. Не может ведь почти королева носить всякую дешевку? Никак не может! Вот и эта заколка в виде букетика фиалок представляет из себя настоящее произведение искусства — золото, аметисты, бриллианты и даже изумруды. Только что она делала в дядюшкиной кровати?

Шартрез (молодец, мальчик!) всего лишь полчаса мямлил, экал и мекал, а потом-таки понял, что произошло! Его величество решил лично допросить ее высочество. А кто кроме него мог знать все потайные ходы?

Только он!

А что произошло потом?

Разумеется, принцесса из враждующего королевства, понимая что добра ждать не приходится, убила его величество и скрылась, аки тать в ночи.

Я только пальцем у виска покрутил.

— Хрупкая девушка? Такое сотворить? Со здоровенным мужчиной!?

Шартрез и сам понял, что чего-то не того ляпнул и затих минуты на три. А потом его глаза прояснились.

— А вдруг она — ведьма!?

Я пожал плечами. Все, конечно, может быть, но…

— А почему она с меня не начала?

Переглядки продолжаются, потом Шартрез соображает.

— Так вы ж, ваше высочество, после дядюшки королем бы стали, а до того ей и выгоды никакой не было! Ей вас беречь надо было!

— Думаете, маркиз, еще одна провокация теваррцев?

Маркиз так и думал. И активно кивал.

— Ладно. Тогда подумайте, кто должен был помогать Лавинии, чтобы нанести такие увечья? Или кем она должна была быть?

Шартрез обещал поразмыслить (читай — допросить весь наличный теваррский состав, который после моего письма тоже поместили под замок). В том числе и папеньку Лавинии, который не успел вовремя удрать! Далее я мог не беспокоиться ни о чем.

На то. Чтобы допросить папашу Лавинии (палачи у нас хорошие), узнать, что доченька немного (на половину, притом лучшую) вампир и расспросить о его гениальном плане Шартрезу суток хватит. А меня тем временем коронуют.

Пойти пока, отоспаться? А то ведь ночь перед коронацией опять надо проводить в храме, молиться о судьбе страны и о даровании просветления…

А там занавесок на окнах нет, по ногам дует и скамейки жесткие… плащ, что ли, взять? Завернусь да попробую хоть пару часов придавить…

Впрочем, вечер пред коронацией мне испортили. По очереди. Карли, Абигейл, наемные убийцы.

Карли заявилась первой и героически принялась прорываться через Томми и Рене, пока я отсыпался. Друзья стояли насмерть, девушка верещала, в итоге я проснулся и вылез на свет Божий.

— Что угодно, виконтесса?

— Алекс! Нам надо поговорить! Обязательно!

Спросонок я всегда был добрее, а потом кивнул на дверь.

— Ладно. Проходи.

Карли повиновалась — и выстрелила в меня с порога.

— Алекс, я прошу тебя о помощи.

— Какой? — зевал я во всю пасть, иначе и не скажешь.

— Я беременна…

— Да, я в курсе. Поздравления мужу…

— Это ребенок от твоего дяди!

— О как!

Я почесал затылок. Неужели Абигейл вконец обнаглела? Или…

Долго думать не пришлось, Карли прояснила ситуацию.

— Мой ребенок — единственный законный наследник короля Рудольфа. И должен быть признан членом королевской семьи!

Я едва не ляпнул: 'с этим — к Абигейл, она раньше тебя подумала…'. Промолчал. И лишний раз за себя порадовался. А мог бы и жениться ведь! Бар — ран!

Как в одной семье могли вырасти две столь разные девушки? Касси с ее огненным характером и любовью к жизни — и вот эта лицемерка? Или все-таки Алексиус Лайкворт был приличнее своего брата?

— А доказательства есть?

Карли замялась. Видимо, доказать что-то было сложно.

— Алекс, но я…

— Что ты спала с моим дядей — верю. У него тут почти все… спали. Но ты же и с мужем… спала. Весь двор свидетель.

У Карли хватило такта покраснеть.

— Это было приворотное зелье.