Говорил он понятно, доходчиво, только я всё равно не знал что ответить. Просто сам не знал ни единого ответа. Никаких стрел у меня не было, ничем я не стрелял. Захотел только очень сильно, но так можно разве что проклятие наслать, но никак не убить мгновенно непонятно чем.

Ещё мне очень не понравилось упоминание какого-то графа, который к тому же, мог в любой момент появиться здесь, да ещё и не один. Надо что-то делать, если не хочу сдохнуть под пытками непонятно за что. Потребовать развязать, пригрозить, что я маг? Может и поверят, может и испугаются, но скорее дадут по голове, чтобы не дергался и не пугал. Значит... Значит придется убивать, если получится, и распутываться самому.

Голова мучительно болела, но времени для нытья у меня не было. С трудом сосредоточившись, я создал малюсенький вихрь, и он послушно поплыл к деревьям. Значит, хоть это я смогу.

Настроившись, я твердо, как смог, поглядел в глаза охотнику.

– Ладно, скажу правду, а там решай сам. Я - маг - во взгляде мужика что-то мелькнуло - У меня свои разборки с графом, и вам лучше не встревать. Арлика убил я, и в любой момент могу это сделать и с вами. Если развяжете, то мстить не буду. Ну а нет - тогда не обижайтесь. Я понятно говорю?

Мужик задумчиво качнул головой.

– Понятно...

Его рука почти незаметно потянулась к ножу, но я не стал дожидаться, пока он его выхватит, и ударил первым. Маленьким огненным вихрем, который словно пуля вошел в глаз мужика и вышел с мозгами из затылка. Второй мужик, внимательно слушавший наш разговор, на мгновение замер, не зная что делать - то ли бросаться на меня, то ли бежать спасаться, и тут же упал от ещё одного вихря. Всё очень просто. Стоит только немного захотеть...

Немного отдохнув, я попытался рассмотреть свое беспомощное тело. Охотник не обманул - руки и ноги были стянуты кожаными ремнями, но этого им показалось мало, и они зачем-то обмотали меня сетью, да ещё и сверху связали веревкой в районе колен, пояса и груди. Средневековая смирительная рубашка для особо буйных с тройным запасом прочности. Даже будь я здоров, выбраться из этого кокона было бы невозможно. Зачем же надо было ещё и по голове бить? Связали бы и бросили. Сволочи. Тут без ножа не выбраться, а если и мои вихри перестанут слушаться, то приехавший граф будет ооочень доволен, а я...

Думать о плохом не хотелось. Осторожно перевалившись на спину, подтянул колени, сколько мог, и начал примериваться, как освобождаться. Колени были стянуты веревкой, не развести, и любая неточность в полете вихрей оставит меня без ног. Опасность вполне реальная, но выбора всё равно не было.

Режущие диски я отправлял очень осторожно, чтобы они только-только коснулись края верёвок, и не могли зацепить ноги. После третьего вихря верёвка, стягивающая колени, ослабла, но теперь колени стягивала сеть. Снова старательное прицеливание, снова попытки резать только сеть. С пятой попытки у меня всё-таки получилось, и я с наслаждением развел колени. Маленькая, но победа.

Потом пришлось, раскорячившись, поднимать ноги, чтобы разрезать ремни на лодыжках. Когда ноги освободились, я первым делом попытался встать, чтобы оглядеться. Меня шатало, но увиденное порадовало и немного успокоило - кроме трёх трупов рядом со мной и четырех живых лошадей на краю поляны, вокруг не было никого.

Ноги я освободил, но выше пояса тело по-прежнему стянуто сетью. Чтобы не порезать себя, пришлось изображать из себя морского конька - живот выпячен, грудь втянута как только возможно, а голова опущена чуть ли не на девяносто градусов. Медленно, осторожно, чуть ли не по ниточке, я сначала срезал верхнюю веревку, затем сеть над руками, а потом освободил и руки.

Стряхивая с себя остатки верёвок, я мысленно поблагодарил всех богов за свою способность создавать вихри. Не будь её, я совершенно не уверен, что смог бы освободиться даже с помощь ножа.

Первым делом я отправился на поиски воды. Моя фляга была пуста, но возле костра нашлась почти полная фляга охотников. Внутри всё пересохло, и я выпил почти всё, прежде чем жажда хоть немного отпустила. Остатки воды вылил на голову, сполоснул ладошкой лицо, и мне чуть полегчало. Сбоку на голове обнаружилась огромная шишка, волосы покрыты коркой подсохшей крови, но сейчас было не до этого. Я вдруг понял, что дико, зверски голоден. Охотники съели почти всю кашу, и я, постанывая от нетерпения, стал выскребать остатки прямо рукой. Внутри всё дрожало, и я чуть ли не рычаньем дикого зверя хватал еду, жалея, что не могу просунуть в котелок и голову. Потом сообразил, что еда может быть в сумках охотников. Высылал всё на землю, но из съестного были только мешочки с крупой, да каравай довольно свежего хлеба.

Вернувшись к костру, заставил себя есть хлеб медленно, отщипывая маленькие кусочки, и понемногу дрожь прошла, мысли немного прояснились. Прямо передо мной три трупа, и я наконец-то задался вопросами - как, почему, и что делать дальше.

Вполне возможно, что охотник не врал, да и зачем ему это? Имя графа мне незнакомо, так что скорее всего этот тот офицер, которому я врезал в театре. Вроде мелочь, но это для меня. Для настоящего же графа получить люлей прилюдно - наверняка невыносимое оскорбление, которое можно смыть только кровью. Так что верится и в нанятых охотников, и в то, что граф поскакал на разборки сразу, в надеже догнать и покарать. Непонятно с моим портретом (откуда он взялся), но мало ли. Может тот офицер умеет и рисовать?