– Довольно бесчеловечный урок! Тот бедняга узнал меня, и у него было такое выражение, словно он увидел горгону Медузу.

– «Тот бедняга» обворовал казино на сто тысяч евро.

– Ну да, конечно, это оправдывает то, что вы разбили ему лицо.

У Грейс засосало под ложечкой. Паста давно остыла, но у нее окончательно пропал аппетит.

– Можешь мне поверить, он еще легко отделался.

– Легко?! Ты как будто с луны свалился. Как ты можешь оправдать…

– Правила есть правила, и те, кто их нарушает, заслуживают наказания. Тот парень прекрасно это знал. Он нас не только обокрал, но и опозорил. Ему повезло, что я человек справедливый и не захотел покарать его более сурово.

Она от изумления открыла рот.

Более сурово?!

– У него есть семья, – продолжал Лука. – Я настоял на том, чтобы ему дали возможность выплатить деньги в определенный срок. Но нельзя было отпустить негодяя безнаказанным.

Грейс тряхнула головой, пытаясь уразуметь услышанное.

– Ты хочешь сказать, что отвез меня домой и занимался со мной любовью спустя лишь несколько часов после того, как зверски избил человека?

– Я его и пальцем не тронул. – Лука приподнял уголки губ. – У меня была жена, которую я спешил отвезти домой, чтобы заняться с ней любовью.

– Может быть, сам ты его и не трогал, но все равно на твоих руках его кровь!

Его полуулыбка угасла.

– Грейс, казино – не школьная площадка для игр.

– Да? Насколько я помню, в школе всегда заправляли хулиганы. И ты удивляешься, что я убежала? Какая нормальная женщина захочет родить ребенка в таком окружении?

Глаза Луки потемнели. Она словно заглянула в бездну.

Они находились в людном месте, и это несколько смягчало ситуацию. Грейс приходилось держать себя в руках, равно как и Луке. Она посмотрела на мужа. Ей больно было вспоминать, как она его любила прежде. И – самое худшее – несмотря на все, что натворил Лука, он все-таки имел над ней большую власть. Глубоко внутри таилось желание перевести стрелки часов вспять, остаться в тот роковой день дома, спрятать голову в песок. И продолжать быть счастливой.

Но стоит раз открыть ящик Пандоры, и закрыть его уже невозможно. Она видела лицо того человека. Она все знала.

Скрытность Луки. Штат охраны, едва ли не больший, чем у главы государства. Его нежелание выпускать ее одну за пределы поместья. Эти факты настораживали, но Грейс забывала о них, когда оставалась наедине с мужем.

Она готова была закрыть глаза на его тягу к спиртному, на то, что все чаще видела его со стаканом шотландского виски в руке. Она старательно не замечала щетину, несколько дней украшавшую его мужественный подбородок. Не обращала внимания на жестокое выражение в глазах Луки, когда заставала его врасплох.

Но больше нельзя было игнорировать очевидное. И Грейс повиновалась инстинкту. Она ушла, не оставив записки, потому что прощание – пусть даже на бумаге – с любимым человеком разорвало бы ей сердце.

Она сбежала так быстро, что не успела задать ему ни одного из множества вопросов, которые теснились в ее голове…

– А сам ты когда-нибудь пускаешь в ход кулаки?

– Только в случае крайней необходимости.

– Что ты называешь крайней необходимостью?

– Находятся люди, которые крадут у меня, – заговорил Лука медленно и веско, – которые причиняют вред моей семье, которые хотят отнять у меня бизнес.

– А ты когда-нибудь кого-нибудь убил?

Его лицо вытянулось.

– Как ты можешь такое спрашивать?

– Потому что я не знаю тебя. – Грейс крепче прижала к себе Лили. Она снова пожалела, что не уехала вовремя из Корнуолла. Если бы нелепая апатия не овладела ею, она жила бы сейчас на уединенном греческом острове, вдалеке от этого безумия. – Ты изменился, Лука. После того, как занялся бизнесом вместе с Франческо Кальветти. Тебя словно мрак окутал. Мне постоянно приходилось гадать, в каком ты окажешься настроении. Я ночами рисовала в студии и пыталась заглушить страх. Я все время боялась, что ты не вернешься домой…

– Почему я должен был не вернуться?

– Потому что люди, занимающиеся такого рода деятельностью, иногда не добираются до дома… разве что в гробу.

– Какой деятельностью? У меня законный бизнес.

– Ты бандит, – отрезала она. – Просто я была слишком ослеплена любовью – или страстью, – чтобы это разглядеть сразу.

Из груди Луки вырвался звук, похожий на рычание, жилка на виске судорожно забилась. Он вытащил бумажник, бросил на стол несколько купюр.

– Положи Лили в коляску, мы уходим.

Лука уже два часа лежал в постели, а сон все не шел. Сейчас дела обстояли хуже, чем в первые дни после того, как он привез Грейс домой. Он не мог не думать о ней. Не мог избавиться от яда, сочившегося с ее языка.

Лука раздраженно отбросил простыни и встал. Он раздвинул шторы и посмотрел на свои владения, залитые лунным светом.

Сейчас они были объяты покоем. Темные холмы с виноградниками и оливковыми рощами спали мирно и глубоко. Ему показалось, что он единственный на всем острове не спит.