Тройной нос «Левиафана» чисто разрезал воды Пенобскота, и его башня величественно возносилась над обреченным пароходом. Казалось, что Эрталль нацелил смертоносный аппарат прямо на жену и детей, аккуратно вспоров корму «Мэри Линкольн». Башня «Левиафана» продолжила разрез выпуклым обтекателем. Если внутри диковинного судна были живые, чтобы видеть, глазам их открылось странное зрелище — как первый помощник закрывает капитана своим телом.

Войдя в соприкосновение с деревом, сталью и бронзой парохода, «Левиафан» шел на пятидесяти восьми узлах с лишним, раскроив его от кормы до носа менее чем за три секунды, и это соударение затормозило его всего узлов на шесть.

«Мэри Линкольн» просто развалилась надвое и затонула, словно ее не было, а «Левиафан» продолжил путь в широкое устье Пенобскот и дальше — в глубокие океанские воды. Мериуэзер помог Эрталлю встать к штурвалу своего корабля. Исполинская подводная лодка погибала. Струи воды врывались в башню через трещины в почти несокрушимом хрустале иллюминаторов. Снизу доносились звуки борьбы людей с течами, возникшими, когда стальные заклепки субмарины вылетели от удара о сталь и железо двигателя парохода.

— Я убил то, что любил больше всего, я…

— Не вы, капитан, а разжигатели войны, типы вроде Стэнтона. В этом повинны они.

Поднатужившись, Эрталль ухватился за штурвал. Теперь, когда руль оторвался от речного дна, лодка повернула без труда. Она добралась до моря — вернулась в родной дом.

— Дотяните ее… до континентального… шельфа, мистер Мериуэзер. Пусть она погибнет в глубоких водах, — приказал капитан. Подбородок его опускался все ниже, пока не уперся в стойку штурвала.

Свет мигнул и погас, когда «Левиафан» пошел вглубь в последний раз за свою краткую жизнь. Когда загорелось красное аварийное освещение, работающее от батарей, Октавиан Эрталль был уже мертв.

Когда глубины сжали «Левиафан» в своих сокрушительных любящих объятиях, Мериуэзер и команда не питали никаких иллюзий о своей участи.

Тщательно выделанные хрустальные окна лопнули, трещины зазмеились по поверхности, как невидимая ладонь, и Мериуэзер зажмурился. Затем с громким хлопком, от разрушительного давления извне, вогнулся внутрь люк.

— Уходим в глубины моря с тяжелым сердцем, следом за своим капитаном. Идем домой.

Комплекс группы «Событие», база ВВС

Неллис, Невада

Настоящее время

Такой тишины, которая царила в центре «Событие», никто из прикомандированных к нему еще не слыхал. Для работников Департамента 5656 — сумрачного и секретного подразделения Национального архива — день был даже мрачнее, чем миссия, порученная правительством Соединенных Штатов. Они простились с сорока шестью товарищами. И одним из них был Джек Коллинз, полковник армии Соединенных Штатов.

Собравшийся военный, научный, исследовательский, академический и философский персонал сидел в переполненном кафетерии комплекса, потому что крохотная часовня на восьмом уровне глубоко под землей была чересчур тесна для столь обширной аудитории.

Западающая в память мелодия песни «Братья по оружию» группы «Дайр Стрэйтс» лишь усугубляла мрачное настроение. Директор Найлз Комптон принял решение — и новый глава службы безопасности поддержал его, — что никаких панегириков павшим не будет; последней данью погибшим в Атлантике полтора месяца назад станет безмолвное поминовение.

Группа «Событие» — самое секретное подразделение федерального правительства за рамками Агентства национальной безопасности. Ее задача — отыскивать историческую истину о событиях прошлого, перемены в ткани истории, повлекшие события, кардинально преобразившие мир. Это помогает отыскивать такие события или их аналоги в сегодняшнем мире и докладывать президенту о последствиях — хороших и плохих, — чтобы он мог принять решение, действовать или воздержаться в шаткой ситуации, напоминающей события дней минувших.